Выбор Девлина
Шрифт:
Ожидая, пока желудок успокоится, Девлин ругал себя последними словами. Его одежда насквозь промокла от пота, и на холодном ночном воздухе он замерз, но боль все не проходила.
Наконец колики начали ослабевать, и Девлин рискнул встать на ноги. Голова сильно кружилась – сказывалось то, что он наелся серолиста, а потом был вынужден весьма неприятным способом избавиться от ужина. Он медленно пересек двор и позади хлева нашел наконец уборную. Он облегчился и зашел в расположенную рядом умывальню, где прополоскал рот и плеснул на лицо холодной воды. Возвращаясь обратно в трактир, Девлин чувствовал,
У него пересохло во рту от жажды, однако по опыту он знал, что даже небольшой глоток воды вызовет новый приступ рвоты. Оставалось лишь заснуть и надеяться, что к утру ему станет лучше.
Закутавшись в плащ, Девлин закрыл глаза и расслабился. Через некоторое время он услышал чьи-то шаги в коридоре и звук осторожно открываемой двери. Желая, чтобы его наконец оставили в покое, Девлин уткнул голову в складки плаща.
Шаги прозвучали ближе, и Девлин почувствовал тупую боль от пинка в бедро, но он испытывал такую слабость, что даже не пошевелился.
– Спит, – сказал кто-то, по голосу похожий на сына хозяйки, Пааво. Судя по звуку, Пааво стоял прямо над ним.
– Ну еще бы, – ответил ему более низкий голос. – Мать знает свое дело.
В следующее мгновение Девлин понял, о чем говорят эти двое. Он не очень хорошо разбирался в травах, но слышал, что если серолист смешать с толчеными ягодами калантии, то получится сильное снотворное. Человек, которому подмешают в пищу это зелье, уснет мертвецким сном – если, конечно, у него нет врожденного отвращения к серолисту и его не стошнит сразу после еды.
Девлин затих. За себя он не боялся и был готов умереть, но его жизнь больше не принадлежала ему – заклятие уз и сейчас побуждало его к действию. Оно не позволит просто так лежать и дожидаться погибели, когда над другими людьми нависла угроза. Девлин еще не выполнил свой долг перед королевством.
По-прежнему чувствуя слабость от отравления серолистом, Девлин сомневался, сможет ли держаться на ногах, но иного выхода не было. Он рискнул приоткрыть один глаз и увидел перед собой заляпанные грязью башмаки. Их обладатель стоял как раз между Девлином и его топором, привязанным к мешку.
– Здоровый увалень… Кончай его, а я займусь остальными, – скомандовал старший из двоих. – Или боишься замарать руки?
– Нет, я справлюсь, – отозвался Пааво.
Девлин подождал, пока не затихли шаги, означавшие, что сообщник Пааво ушел делать свое черное дело. Пааво глубоко вздохнул, приготовившись нанести удар, и в этот момент Девлин резко перекатился на бок и вскочил на ноги. Кинжал просвистел в воздухе и вонзился в то самое место, где секунду назад лежал Девлин.
Пааво выругался, его лицо побелело от страха, а глаза дико заблестели. Он принялся размахивать перед Девлином огромным ножом.
Девлин оглянулся, но бежать было некуда. С одной стороны был очаг, с другой – выход запирали сдвинутые столы. Чтобы добраться до топора, Девлину нужно было каким-то образом обойти противника. Пааво снова замахнулся, и Девлин попытался схватить нож, но лишь заработал
Загнанный в угол Девлин принял единственно верное решение: чуть отступил, низко наклонился и двинул нападавшего головой в живот. Раздался глухой звук, и Пааво лишился сознания.
Девлин зашатался и попятился назад. В ушах у него стоял звон. Он поднял голову и увидел, как незадачливый разбойник сполз по стене и бесформенной кучей осел на пол. Девлин склонился над ним, схватил за шиворот и потряс, но голова юноши безвольно моталась из стороны в сторону – Пааво не приходил в сознание.
Девлин подошел к своему мешку, развязал топор и сорвал холст, которым тот был обмотан, затем поднял кинжал, брошенный Пааво, и засунул его за пояс. У двери он замер и долго прислушивался, пока не убедился, что в коридоре никто не подстерегает. Он удивился, что шум борьбы не разбудил двух других постояльцев. А может, их тоже опоили сонным зельем?
Девлин осторожно двинулся по коридору, мельком заглянув в пустую кухню, расположенную напротив общей комнаты. Следующая дверь оказалась запертой, и он вспомнил, как хозяйка говорила, что это ее комната. Сделав еще пару шагов, Девлин свернул за угол. Из раскрытой двери по левой стороне коридора лился свет, озаряя фигуру человека с мешком в одной руке и клинком – в другой.
– Стой, или я убью тебя, – приказал Девлин.
Человек повернулся к нему лицом, и Девлин медленно приблизился, ощущая тяжесть топора в руках. Деревянные стены узкого помещения словно давили на него. В тесном коридоре не хватало место даже для того, чтобы двое могли разойтись, не то что сражаться.
Незнакомец, человек в полном расцвете сил, был выше Девлина и благодаря длинным рукам имел серьезное преимущество.
– То, что здесь происходит, тебя не касается, – сказал он. – Уноси ноги и, может быть, останешься в живых.
– Эти люди – ни в чем не повинные путники, – твердо заявил Девлин. – Их убийство – настоящее преступление, и меня это очень даже касается.
– Ну что ж, – произнес человек, – ты сам выбрал смерть.
Он отступил от дверного проема и вытянул руку с мечом. Девлин двинулся ему навстречу, держа топор перед собой и слегка помахивая им, так что лезвие описывало короткие дуги. Ширина коридора не позволяла размахнуться как следует, но кинжал за поясом Девлина ничего не стоил против длинного меча.
Разбойник сделал несколько шагов назад и остановился. Искусный мечник в считанные секунды отправил бы Девлина на тот свет, но его противник почти не умел обращаться с оружием. И все равно силы были неравными. Девлину во что бы то ни стало требовалось добиться перевеса, и он громко закричал:
– Эй, проснитесь! Вставайте!
Он убрал левую руку с рукояти топора и принялся барабанить кулаком по стене.
– Во имя всех Семи Богов, просыпайтесь!
Неужели он опять опоздал и путешественники уже убиты? Девлин покачал головой. Нет, клинок бандита чистый, без следов крови. Время еще есть.