Выбор Геродота
Шрифт:
Миновав Абдеры, оккупанты подошли к Несту. От воды армию отделял буковый лес, но мошкары хватало и здесь. Солнце почти скрылось за Пангейским хребтом — желтое пламя над лесистыми пиками медленно затухало.
Вдоль колонны проскакал вестовой с приказом остановиться на ночлег.
По берегу разожгли костры на расстоянии броска дротика друг от друга. Место выбрали не случайно: справа реку вброд не перейти, потому что глубоко, а слева, за излучиной, быстрина обкатывает порог. Оба места опасные. Так что утром переправа передового отряда начнется
Паниасиду с Эвхидом поручили стоять на часах вторую стражу. Третьим в пикет галикарнасцы выбрали Эв-нома — эллина из Милета. Сменив товарищей, такабары подбросили сучьев в костер.
Мерный шум водопада не заглушал звуков реки. Вот нутрия с плеском гоняется за рыбной мелочью. Там бобры грызут дерево для плотины. От костров то и дело слышался условный свист: два коротких, один длинный.
Внезапно к пикету подошли гости. Пятеро эллинов представились наемниками из Фессалии. Свой приход командир отряда — человек с узким горбоносым лицом — объяснил приказом хазарапатиша. Часовые лишь покивали: пойди проверь.
Разговор не клеился. На противоположном берегу стало неспокойно. Из леса доносился хруст, приглушенные голоса, затем отчетливо послышалось конское ржание. Такабары тревожно прислушивались.
— Надо бы датапатишу доложить, — глухим от волнения голосом сказал Эвхид.
— Так и сходи, — согласился Паниасид. — Мне…
Договорить он не успел, потому что почувствовал в левом боку острую боль. Горбоносый зажал часовому рот рукой. Остальные фессалийцы выверенными ударами свалили Эвхида с Эвномом.
Паниасид обмяк, повалился в сторону. В черноте ночи все, что происходило у костра, оставалось лишь неясным дрожанием теней. Чтоб уж наверняка, один из убийц издал условленный свист. С обеих сторон ответили тем же: все нормально…
Паниасид очнулся от невыносимой рези под ребром. Голова шумела, опухший язык, казалось, не помещается во рту. Он с большим трудом сдержался, чтобы не застонать.
Убийцы тихо переговаривались.
— Тела куда, Менон?
— Оставим здесь. Пусть думают, что это сатры их порезали. Атака сейчас начнется.
Паниасид узнал властный голос горбоносого.
Собеседник процедил:
— Надо уходить, скоро придет смена.
— Концы обрубать не будем, — глухо сказал Менон. — Мы свое дело сделали — обеспечили сатрам проход. Вернуться надо по-умному, чтоб не спалиться.
— Ты нам еще не заплатил…
— Сатры заплатят. Где конь заржал, помнишь?
— У порога, там костров нет.
— Значит, нас ждут. Перейдем плес по камням. На другом берегу отсидимся. Уговор был, что сатры порог стороной обойдут. Когда по реке поплывут трупы — выловим пару, отрубим головы, будто это мы их убили. Дождемся конца резни и вылезем.
Подельники согласились.
Тогда Менон коротко бросил:
— Все — вперед!
— Погоди, сначала свистну.
Раздался условный сигнал. Дождавшись ответа, пятеро эллинов нырнули в темноту.
"Менон", —
Сатры ударили в брешь — там, где у костра валялся вырезанный предателями пикет. Одетые в шкуры люди высыпали на берег Неста. Размахивая оружием, они ринулись по мелководью на противоположный берег. Лучники обстреливали лагерь стрелами с горящей паклей.
Паниасид не подавал признаков жизни, поэтому пробегавшие мимо сатры его не тронули. Просто пнули, но он не издал ни звука. Так и лежал, стиснув зубы, то впадая в забытье, то приходя в себя.
В лагере началась паника. Полусонные такабары ничего не понимали. Лес казался таким тихим — откуда вдруг в тумане взялись силуэты бегущих людей?
Датапатиши кое-как организовали оборону. Придя в себя, дорийцы и карийцы начали отбиваться. Нападавшие брали яростью, но уступали в численности. Постепенно накал схватки переместился к реке. Фракийцев теснили до самой воды.
Когда последние сатры перебрались на свой берег, схватка закончилась. Сатров никто не преследовал. Над Нестом стоял рев: противники осыпали друг друга бранью на расстоянии. В темноте мелькали огоньки летящих стрел. Дальше топтаться на берегу не имело смысла. Развернувшись, фракийцы скрылись в чаще леса.
На рассвете маги приступили к обряду почитания Митры. Запалив ритуальные огни, совершили возлияние священной хаумой. Пока белые языки напитка плыли по течению, смешиваясь с речной водой, жрецы закапывали живьем детей из ближайшей деревни.
Трупы сатров защитники лагеря свалили в кучу. На пороге образовался затор из плывущих тел, поэтому пришлось отправить туда саперов с шестами. Раненых така-баров полевые санитары собирали все утро.
Охотники подстрелили несколько уток. Внутренности птиц давали благоприятный прогноз для похода, так что гаруспики, даже не смыв кровь с рук, без страха вошли в шатер хазарапатиша с донесением.
Несмотря на большие потери, отряд сохранил боеспособность. Построившись в колонну, карийцы и дорийцы отправились к переправе. На месте лагеря остались только пни, черные пятна кострищ да безымянные могилы.
480 г. до н. э.
Афины
Первое поражение Ксеркс потерпел не от людей, а от стихии, когда буря разметала оба понтонных моста через Геллеспонт. Но это шахиншаха не остановило.
Получив донесение о неудачном начале похода, он приказал отрубить голову надзиравшим за переправой военачальникам, а затем высечь море бичами.
Сыромятные ремни триста раз полоснули по волнам, не причинив стихии вреда. Тогда на глазах у хмурых пехотинцев главнокомандующий войском — зять Ксеркса Отан — швырнул в воду кандалы. Словно объявляя пролив пленником. Пусть знают все: никто и ничто не смеет безнаказанно противиться воле шахиншаха.