Выбор наследника
Шрифт:
Старая, рассохшаяся от времени дверь была чуть приоткрыта.
Уже взявшись рукой за бронзовую ручку, мастер Неар почувствовал холод и удивился — металл ручки казался ледяным, словно сейчас была зима. Толкнув дверь, он переступил порог, и сразу почувствовал, что здесь намного прохладнее — изо рта даже вылетело облачко пара.
Под ногой что-то хрустнуло. Старый менестрель опустил взгляд.
Пол был покрыт тонким слоем льда, и его башмак раздробил льдинки, пустив во все стороны паутину мелких трещинок. Во льду были и стены, а с потолка свисали сосульки. Тут и там зоркий глаз различал небольшие комочки — трупики забежавших сюда и замерзших
Мастер Неар невольно сжал руки в кулаки, дохнув на них — чуткие пальцы уже начали коченеть. Мелькнула мысль, что инструмент тоже может пострадать на таком холоде. Но откуда тут взялся мороз? До первых осенних заморозков еще месяца два, не меньше. А тут прямо-таки лютая стужа…
Продолжая согревать пальцы дыханием, менестрель сделал несколько осторожных шагов, прислушиваясь к неприятному хрусту льдинок под ногами. В глубине часовни обнаружилась огромная глыба льда, вернее, нечто, вмерзшее в лед. Сквозь толщу застывшей воды виднелись очертания прямоугольного камня.
Как он мог забыть? Таинственная часовня Наместников!
Все страшные рассказы, которые долгими зимними вечерами так приятно слушать у камина, впитывая их, чтобы потом сложить балладу, всплыли в памяти, когда за темным камнем, явно символизирующим алтарь, шевельнулась какая-то странная тень.
Круто развернувшись, менестрель бросился бежать, но уже у самого порога поскользнулся на льду и со всего размаха рухнул на пол. От удара потемнело в глазах, и мир перестал существовать.
Лошади послушно перебирали копытами, повинуясь двум всадникам. По обе стороны от старой заброшенной дороги вставал глухой лес. Вообще-то на Ничейной земле дорог как таковых нет — немногочисленные обитатели этих мест не любят ходить друг к другу в гости и не слишком жалуют непрошеных визитеров. Но эта как-то уцелела, не успев зарасти травой.
— А мы по ней точно куда-нибудь приедем? — Карадор вертелся в седле так, словно сидел на колючках. — Никаких указателей нету… В смысле, далеко ли до развилки, где тут приличное жилье… Хотя что это я! Тут и жилья-то никакого, наверное, отродясь не было! Да ты вообще по сторонам-то смотришь? Э-эй, я к тебе обращаюсь!
Он потянулся помахать рукой перед носом своего спутника, и тот непроизвольно отпрянул, поморщившись.
— Ну наконец-то хоть какая-то реакция на внешний раздражитель, — кивнул Карадор.
Фрозинтар стиснул зубы, борясь с желанием придушить своего спутника. А что? Места тут глухие, никто ничего не узнает… Придушить, отрезать голову, труп закидать ветками на обочине, а самому скакать на Аметистовый Остров. Хозяин ждет доказательств смерти Шутника — он их получит. За восемь дней, которые они провели в пути, Карадор успел надоесть своему спутнику хуже горькой редьки, и большую часть времени наемник посвящал тому, что придумывал, какой казни предать выходца с Аметистового Острова.
Сварить живьем в кипящем масле? Слишком примитивно — на такое способны только дикари, да и где он найдет столько масла… Связать и бросить на муравейник, чтобы мелкие насекомые разодрали его на кусочки? Болезненно и достаточно долго… Слишком долго — кажется, этот ненормальный способен уболтать муравьев, и те, вместо того чтобы им пообедать, оттащат его в сторонку и перегрызут веревки! Привязать к четырем молодым деревьям и отпустить? Вполне осуществимо, но слишком просто и быстро, он совсем не будет мучиться… Сварить какое-нибудь зелье из тех, что на фермах
— И вообще, я устал! — продолжал вещать неугомонный эльф, не подозревая, какие тучи сгущаются над его головой. — Все едем и едем! Задница болит!
Конь под ним нервно дернул головой — мол, говори за себя!
— И есть охота! Мы с утра не завтракали, не обедали и не ужинали!
— А б-больше тебе ничего не хочется? — поинтересовался Фрозинтар, прикидывая, с какой стороны лучше подъехать, чтобы начать душить своего собеседника.
— Хочется! — кивнул тот. — Мне сигару хочется. У тебя нету? Я свой кисет где-то посеял, пока по подземельям лазил.
На самом деле кисет с контрабандными геронтийскими сигарами Карадор оставил как раз возле тела принца Даральда, о чем уже было доложено его величеству, но открыть рот и «порадовать» не в меру болтливого спутника наемник не успел.
Кусты справа и слева от дороги качнулись в стороны, пропуская четырех представителей трех различных рас разумных существ. Еще двое шагнули на дорогу за хвостами лошадей.
Все шестеро были одеты в странную смесь старых тряпок, каких-то шкур с частично вытертым мехом, плохо выделанных кож (скорее всего, те же шкуры, только от ветхости облысевшие) и примотанных к ним веток, которые использовались для маскировки. Трое были людьми, один — троллем-полукровкой, а еще двое принадлежали к экзотическому племени коблинай [9] . Все были вооружены — кто луком, кто копьем, кто рогатиной.
9
Довольно редкое племя, родственно гоблинам, от которых отличается нормальным, «человеческим» цветом кожи, а также отсутствием хвоста и чешуи. Некоторые ученые считают, что коблинай — это потомки от смешанных браков гоблинов с людьми.
Фрозинтар невольно напрягся, сразу догадавшись, с кем столкнула его судьба, но Карадор никому не дал открыть рот.
— Ребята! — завопил он, бросая поводья своего коня и распахивая объятия. — Как хорошо, что мы вас встретили!.. Представляете — с утра на этом Покровителями забытом тракте ни одной живой души! Ну, птиц и белок я не считаю… Это же просто подарок судьбы! — Спрыгнув с седла, он шагнул к двум стоявшим впереди людям и крепко обнял их за шеи. — Я так рад! Слушайте, у вас сигар нету? Я курить очень хочу!.. Ну или какого-нибудь другого табачку… Давайте-давайте! — пихнул он локтем одного. — Я по запаху чувствую, что кто-то из вас самосадом балуется!
— Э-э… — выдавил человек.
— Он у вас глухонемой? — заботливо поинтересовался Карадор. — Тогда объясните ему жестами, что ли…
— Кошелек или жизнь? — наконец произнес напарник первого. Остальные разбойники сразу вспомнили, кто они и зачем сюда пришли, и подтянулись, но их жертва даже не заметила наставленные на нее рогатины и стрелы.
— А? Что? Кошелька у меня нету! — помотал головой эльф. — Мне он, — последовал обвиняющий тычок пальцем в наемника, — денег не доверяет. Боится, что я с ними смоюсь! Держит меня в черном теле! Я который уже день без пива и курева, представляете? Сам почти ничего не ест и меня держит впроголодь! А у него, между прочим, сотня серебряных паннорских подковок припрятана! Сам видел! Он говорит, что нам надо экономить.