Выбор наследника
Шрифт:
Келлегор кивнул.
— У тебя тоже две линии жизни, — промолвила гадалка, — но ты сам определил свою судьбу. Я могу лишь уважать твой выбор, ибо ты делаешь его добровольно, с открытыми глазами. Не то что он…
— Мой дядя? — догадался Келлегор, рассматривая свою правую ладонь. Змея-посох подползла ближе, подняла голову и вопросительно коснулась его запястья раздвоенным язычком — дескать, мне уже можно занять свое место на твоем плече, хозяин, или надо еще немного подождать?
— Ты его видела?
— О да, — кивнула гадалка, — его видели все…
— Где? — Келлегор бросился к своим вещам и начал торопливо одеваться. Змея-посох взволнованно
— В Эвларе. Мы выступали там на площади несколько дней назад, а он… Но не спеши, — женщина схватила юношу за запястье, — я точно знаю, что твоего дяди там нет. На другой день он уехал из города куда-то на север.
— Откуда ты знаешь?
— Я же пророчица, — усмехнулась женщина. — Мне многое ведомо. Иногда даже слишком многое… Ты отыщешь своего дядю. Я это вижу. Но твой путь отнюдь не завершится в момент вашей встречи. Вам обоим предстоит пройти много дорог. На этом пути вас ждет выбор. Сам того не подозревая, ты его уже сделал — осталось лишь в нужный момент заявить о нем. А вот твоему дяде предстоит выбрать одну из двух жизней. Кто-то еще в час его рождения дал ему две судьбы. Настанет время, когда он должен будет оставить себе только одну, отказавшись от второй. Ты и те, кто будет рядом с ним, помогут сделать выбор. А вот будет ли он верным — покажет время.
— О чем ты? — Келлегор надел рубашку и сейчас натягивал штаны.
— Не знаю, — вздохнула пророчица. — Меня в тот год уже не будет в живых. И я ничего не знаю о том, что случится после моей смерти. Ты полуэльф. Ты доживешь и сам все узнаешь. Доживет и твой сын, а я…
— Скажи хоть, как тебя зовут. — Келлегор торопливо обулся, и змея поспешила занять свое место у него на плече, обвив длинным телом его руку до самого запястья.
— А зачем? — Женщина осталась сидеть как была, нагая, закутавшись только в свои длинные распущенные волосы. — Дар говорит мне, что мы никогда больше не увидимся… У тебя будет много женщин. У тебя будут дети. Не все из них родятся законными, и про некоторых ты никогда не узнаешь… Но если вдруг тебе назовут имя пророчицы Ясин…
— Я буду знать, что это твой сын? — кивнул Келлегор. — Ясин, ты…
— Ясин — так зовут мою бабку. Она раньше путешествовала по материку вместе с моей семьей. Потом состарилась и поселилась в том городе, откуда была родом. Мы часто туда заезжаем… — Женщина оборвала рассказ, чувствуя, что лишние подробности ее жизни собеседнику будут неинтересны.
— Куда мне ехать, чтобы найти дядю? — Он спрыгнул с повозки.
— На север, — ответили из-за полога. — В столицу можете не заезжать — только потеряете время. Ищи гору странной формы. Оттуда прямая дорога приведет тебя к дяде. Куда вы поедете дальше, зависит только от вас самих. А теперь уходи.
Келлегор порылся в кошеле на поясе, достал и положил на край повозки несколько золотых монет — практически все золото, которое у него оставалось, — пробормотал слова прощания и направился прочь.
Он хорошо знал географию — сначала дядя и дедушка на Архипелаге, а потом отец в Паннории позаботились о его образовании. Подросток помнил, что если отсюда двигаться на север, то сначала придется пересечь центральную Эвларию, потом заехать в Зеленогорье, потом — в Холмогорское княжество. Дальше путь разделится — надо будет либо свернуть чуть восточнее и попасть на Плоскогорье, которое еще во времена Великих древних королей считалось опасным местом — настолько опасным, что даже восставшие рабы-орки не рискнули туда соваться,
Задумавшись (в землях снежных эльфов не бывал практически никто из обитателей материка, разве что кое-кто из людей, живших на территории Жемчужного Острова, мог подсказать короткую дорогу), подросток направился в сторону трактира, собираясь вернуться к сэру Ройдару, когда какое-то движение сбоку заставило его насторожиться. Сгустилась ночь, невысокая тень выдала свое присутствие лишь неосторожным движением.
— Кто здесь?
Змея подняла с плеча голову, сердито зашипела. Келлегор расслабил руку, и она соскользнула с нее, превращаясь в посох. На его навершии вспыхнул магический огонек.
— Милорд, — робкий голос мог принадлежать девушке или ребенку, — я…
— Выходи на свет!
От забора, вдоль которого шел подросток, отделилась невысокая хрупкая тень. Присмотревшись, Келлегор узнал в ней светлого альфара. На вид незнакомцу было человеческих четырнадцать лет, но все в нем говорило о том, что он чистокровный представитель своей расы, значит, намного старше.
— Ты что здесь делаешь?
— Жду вас. Милорд, позвольте мне вас сопровождать!
Выпалив это, подросток внезапно повалился Келлегору в ноги. Полукровка отпрянул, озираясь по сторонам — до этого никто не стоял перед ним на коленях.
— Но…
— Милорд, прошу меня простить, но я подслушал ваш разговор с Ойрой. Вы едете искать некоего эльфа…
— Своего дядю. А… с чего ты взял, что…
— С того, что я был в Эвларе. Ваш дядя спас мне жизнь и попал в беду. Меня подобрали эти артисты, с тех пор я путешествую с ними, но если бы не ваш дядя, меня бы уже не было на свете. Я прошу вашего позволения следовать за вами. Поверьте, я вам пригожусь! Я могу быть слугой…
Келлегор покачал головой, сделав шаг назад. Альфар заметно сник.
— Вы отказываете мне? — пробормотал он. — Но я вас очень прошу! Пожалуйста…
В его голосе задрожали слезы. На длинных ресницах повисли капельки влаги.
— Не реви, — сдался молодой маг. — Дело в том, что я путешествую не один, и сначала надо спросить позволения у моего спутника, сэра Ройдара. Если он будет не против, я возьму тебя с собой.
Сказать по правде, Келлегору очень понравилась идея обзавестись слугой — хотя за полгода жизни в Доме Ящера он привык обслуживать себя сам, но привычка прибегать к помощи прислуги оказалась неистребимой. Седлать и чистить коня, собирать хворост для костра, готовить ночлег и варить еду (если ночевать приходится на природе) за лорда должен слуга. Что-то подсказывало ему, что добровольно предлагающий свои услуги альфар — наилучший выход из положения. Тем более что на Архипелаге альфары издавна находились на положении слуг.
Подросток просиял и проворно вскочил на ноги.
— Меня зовут Седрик, — отрекомендовался он. — Седрик, милорд. Просто Седрик. Не забудете?
Келлегор посмотрел на альфара. Глаза у подростка были красивые. Просто удивительные. А улыбка, обозначившая ямочки на щеках, вовсе делала его неотразимым. Настолько неотразимым, что мелькнула грязная мыслишка о том, что парня всерьез интересовали именно мужчины.
— Нет, Седрик, не забуду.
Глава 7