Выбор по Тьюрингу
Шрифт:
Брайан мотнул головой и залпом выпил стакан молока. Долли вышла. Он поставил стакан и снова повернулся к компьютеру.
– Теперь вернемся к тому, на чем мы остановились.
– Нет! – заявила Ким. – Ты что, забыл? У нас перерыв. – Она оттолкнула в сторону книги и плюхнулась на кровать, потом взбила его подушку и подложила себе под спину. – Перерыв есть перерыв – пора тебе это усвоить.
– А работа есть работа, и это пора усвоить тебе. Только посмотри на свою контрольную! – Он повернул вращающееся кресло и нажал на клавишу просмотра.
– Должно быть, у тебя кровь из носа шла?
– Ты бы лучше отнеслась к этому серьезно, Ким. Ты ведь знаешь, что я помогал тебе писать эту контрольную для Бестии Бетсера – добавил кое-что и поправил, где у тебя было неверно. Смеха ради мне захотелось посмотреть, что я вводил, и я начал метить красным те куски, которые делал сам, все свои поправки и изменения. Смотри – тут больше красного, чем белого!
– В мире есть вещи поинтереснее искусственного интеллекта. Раз уж ты ничего не делаешь, принеси мне кекс.
– Ты провалишься на экзамене.
Он встал и передал ей поднос.
– Ну и подумаешь. Может, я вообще брошу учебу, выйду замуж за миллионера и буду путешествовать по всему свету на собственной яхте.
– Эк, куда хватила. Не забудь, что ты всего-навсего недоучка с платформ. Спорим, ты даже на берегу ни разу не была.
– Была, была, я много где была, мистер. – Она облизала пальцы, вымазанные в шоколаде, полузакрыла глаза и заговорила нараспев, изображая французский акцент: – Я повидала весь мир, я заставляла принцев млеть от страсти…
– От скуки они с тобой млели, а не от страсти. У тебя же прекрасная голова, Ким. Ты просто ею не пользуешься.
– Опять голова! Не хочу больше слышать про голову. А как насчет других частей тела?
Она оттянула ворот блузки, демонстрируя ложбинку между грудей. Оттянула слишком сильно – блузка расстегнулась и обнажила белую грудь с нежным розовым соском. Хихикнув, Ким застегнула блузку.
– Мужчины млеют от страсти…
Она умолкла, увидев, какое впечатление это произвело на Брайана. Он побледнел, глаза его широко раскрылись.
– Успокойся, – сказала она. – Небось уже насмотрелся на голое тело на пляже для натуристов, где околачиваются все психи.
– Я там никогда не был, – произнес он внезапно охрипшим голосом.
– Ну и ничего не потерял. На этих натуристов смотреть противно, что на мужиков, что на баб. – Она пристально вгляделась в него и подняла бровь. – Погоди, сколько тебе лет?
– Тринадцать.
Она подпрыгнула, встала на колени и посмотрела ему в глаза.
– Ты ростом с меня и недурен собой. Когда-нибудь целовался с девочкой?
– Давай работать, – сказал он неловко, отворачиваясь. Она взяла его за плечо и повернула лицом к себе.
– Это не ответ. И я знаю, что ты знаешь про девочек. Я нашла у тебя под кроватью старые номера «Плейбоя», и там страницы, где голенькие
Брайан не сопротивлялся, когда она нежно охватила его голову руками и протянула к его губам свои. С тихим мурлыканьем она запустила язычок ему в рот, почувствовала, как напряглись его руки, лежавшие у нее на спине. Ее рука скользнула ниже, и она ощутила, что у него напряглись не только руки.
Она сама расстегнула ему ремень.
Брайан не мог понять одного – неужели при первом же взгляде на него всякому не видно, что произошло? Случившееся было слишком потрясающе и невероятно, чтобы не отражаться на его лице. Стоило ему об этом подумать, и он чувствовал, как кровь бросается ему в голову. Когда вернулась Долли, Ким уже ушла; он слышал, как через несколько минут пришел отец, но оставался у себя в комнате, сколько мог, и спустился обедать только после того, как Долли несколько раз его позвала.
Но никто из них ничего не заметил. Брайан ел молча, уткнувшись в тарелку. Родители разговаривали о предстоявшем в следующую субботу пикнике, куда их пригласили и куда оба идти не хотели. Однако идти было нужно – не ради удовольствия, а ради дела, и в конце концов они, конечно, решили пойти. Никто из них не обратил внимания, когда Брайан вышел из-за стола и пошел к себе.
Больше всего Брайана заботило то, что случившееся как будто ничуть не подействовало на Ким. На следующее утро, встретившись с ним в коридоре, она бросила: «Привет», и ничего больше. Во время занятий он ни о чем другом не думал, отвечая на вопросы невпопад, к большому удивлению преподавателей, а после большой перемены улизнул и отправился на платформы, где долго сидел в одиночестве над морем.
Почему он так сильно переживает то, что произошло, а она нет? Ответ стал ему очевиден, как только он поставил вопрос именно так. Потому что она делала это и раньше. Ей уже восемнадцать, на пять лет больше, чем ему, и за эти пять лет она вполне могла удовлетворить свой интерес к парням. Он ревновал к ним – но кто они были? Спросить ее он не осмеливался. В конце концов он сказал себе: «Ну и черт с ними!» – и попытался выбросить все из головы. И в то же время начал изобретать повод, чтобы снова повидаться с ней наедине.
На следующее утро, перед началом занятий, Брайан подкараулил ее в коридоре.
– Я вчера до поздней ночи сидел над твоей контрольной и все доделал.
– Что-то у меня с ушами неладно. Ты правда сказал то, что мне послышалось?
– Угу. Я решил, что проще сделать все сразу, а не заставлять тебя следить за каждым шагом. Может, ты хоть так сможешь запомнить, что там написано. – Он пытался говорить как можно небрежнее, но без особого успеха. – Заходи ко мне после обеда, я покажу тебе, как это делается.