Выбор сердца
Шрифт:
Риган перешагнула через порог и проследовала внутрь. Хозяйка ушла за подносом, оставив её одну в комнате, такой же светлой и тёплой, как люди, живущие здесь. Девушка это чувствовала. Она подошла к комоду с семейными фотографиями, взяла рамку в руки.
Первым делом взгляд упал на лучезарно улыбающегося Майло. Короткие волосы не прятали сияющие глаза. Парень обнимал сестру — красивую темноволосую девушку — и брата — высокого представительного красавца. Миссис Рэйнс на фото выглядела счастливой, а снимок в целом излучал доброту и любовь. Стало ещё больнее оттого, что Майло оклеветали и вынудили покинуть родные стены.
Риган поставила фотографию
— Это в день окончания Лайлом колледжа, — вернулась миссис Рэйнс с подносом.
— Ой, простите моё любопытство, — извинилась Риган, возвращая снимок на комод.
— Ничего страшного. Идём, садись, — она подозвала девушку и налила ей чаю. — Как сейчас помню тот день. Майло волновался больше брата, суетился, бегал. Уже одетый ждал его у порога, потом вдруг бежал причёсываться в сотый раз, или ему казалось, что бабочка плохо закреплена, или что на ботинке пятно. Он так старался выглядеть безупречно, так гордился, что Лайл окончил колледж, хотел своим внешним видом соответствовать. Вот так и носился по дому, пока не разбил мне вазу, — миссис Рэйнс тихонько засмеялась, погрузившись в приятные воспоминания.
Риган улыбнулась, представив маленького и непоседливого Майло. Она слушала внимательно, и всё, что касалось парня, становилось для неё дорогим. А воспоминания, которые его мама крупицами извлекала из памяти, казались поистине бесценными. Богатое воображение рисовало картины прошлого, которого она не могла видеть. Но так она прикасалась к тому времени, в котором существовал дорогой друг.
Мурашки пробегали от головы до кончиков пальцев на ногах, наворачивались слезы, становилось то грустно, то спокойно. Риган не понимала, что с ней происходит, но одно знала точно: сейчас она находится там, где хочет. Но того человека, ради которого она пришла, здесь нет. И неизвестно где он. От этого ли смятение чувств и сумбур в голове?
— Лайл ходил бледный, но спокойный, — продолжила миссис Рэйнс, — и всё ругал брата, что тот путается под ногами. Майло суетился за брата, сестру и за меня немного. Кажется, это было вчера, а прошло уже два года. Тогда мы ещё жили в Сакраменто, — она вздохнула, и свет её воспоминаний погас.
— Вам пришлось переехать?
— Да. Из-за моего мужа.
Некоторое время они молча пили чай. Риган заговорила, чтобы увести женщину с неприятной темы:
— Миссис Рэйнс, я не верю ни единому плохому слову про Майло! Всё, что говорят, — ложь! Он не вор и не мог этого сделать.
— Спасибо. Мне важно знать, что ты думаешь о нём хорошо. Он всегда боялся стать похожим на отца. Однажды в детстве пришёл ко мне в слезах и сказал, что не хочет вырасти плохим и злым. Господи, этот мальчик — и плохим? Не знаю, откуда в нём столько жизнелюбия, после всего, что он пережил.
Риган молчала. Она нуждалась в этой откровенности, но задавать наводящие вопросы считала невежливым. Однако женщина и сама хотела выговориться:
— Мы жили в Сакраменто. Всё было замечательно, пока Курт — мой муж — не потерял работу. Это стало для него ударом, он запил. Майло ещё в школу не ходил и помнил дебоши пьяного отца, — миссис Рэйнс помолчала, тяжёлые воспоминания давили на неё. — Это был настоящий ад, доставалось всем. Пьянки, побои и унижения становились ежедневными, но мы терпели. Я надеялась образумить мужа, вернуть к нормальной жизни. Но он связался с плохими парнями… Не знаю, какие грязные дела они проворачивали,
Миссис Рэйнс не смогла рассказывать дальше. Риган поставила чашку на стол, подсела и сжала её руку. Женщина улыбнулась:
— Извини, что вываливаю на тебя всё это, не знаю зачем…
— Всё нормально, вам станет легче.
— После того, как Лайл закончил колледж, — продолжила она, посмотрев на фото сыновей, — мы задумали уехать из города, в котором пережили столько неприятного. Майло настаивал на дальних штатах. Но Моника хотела окончить школу в своём дружном классе. Переехали мы летом, но и здесь нас настигло прошлое…
— Вы поделились такими сокровенными вещами с незнакомым человеком, спасибо за доверие, — сказала Риган после продолжительной паузы.
— Ты не незнакомая, Майло рассказывал о тебе, — женщина похлопала её по плечу.
— Рассказывал? — воскликнула девушка и стушевалась, а миссис Рэйнс рассмеялась:
— Да, в первый день. Знакомство с тобой стало приятным впечатлением. Ему нравилось здесь, может, поэтому он так остро отреагировал.
— Я переживаю из-за него, чувствую себя виноватой. Ведь эти ребята, они…
Женщина накрыла ладонь девушки своей:
— Майло справится, он умный мальчик. Его решения только на первый взгляд кажутся необдуманными. На самом деле, он принимает их, только тщательно осмыслив. Я доверяю сыну. Он вернётся, потому что есть к кому, — она улыбнулась.
— У него замечательная семья, — согласилась Риган.
— Да, семья, — женщина улыбнулась, словно имела в виду другое. — Будешь ещё чаю?
Глава 11. Свидетели
Следующий день в школе стал для Риган тяжёлым. Стены опротивели, а смех и радостные голоса воспринимались как оскорбление и вызов. Девушка хмурой тучей блуждала по коридорам, ища кого бы облить дождём или шандарахнуть молнией.
И нашла. Когда она увидела довольную физиономию Патрика, внутри всё закипело.
— Что ты натворил, Хьюз? — подлетела она рассерженной осой.
— Привет, малышка. О, какое пламя в твоём взгляде! — расхохотался парень, приглаживая волосы. И жест, и смех, и обращение показались ей отвратительными.
— Такое, что превратит тебя в пепел!
— Давай, — он выпятил грудь, становясь ещё выше. — Один уже пытался.
— Ты — чудовище! Я требую, чтобы вы с Эриком рассказали правду.
— Требуешь? — брови Хьюза поползли вверх. — Какая смелая! У дружка научилась?
— Негодяй! Ты не достоин даже говорить о нём! Слышишь, мне нужна правда!
— Какая? — он склонился над Риган. — Она в том, что твой приятель — наглый вор, типичный бандит. Я рад, что это ничтожество изолировали от нас. Жаль, ему не досталось большего наказания! — он ухмыльнулся.
Девушка глянула на Патрика с презрением и яростью, а потом со всей силы ударила его по лицу, по губам, которыми он говорил мерзости про её друга.