Выбор
Шрифт:
— Ну что ж, применим мой любимый способ. — упрямо пробормотал он. Ему уже не раз за свою жизнь приходилось сталкиваться с этой проблемой — и он знал, что нужно делать.
Он достал из шкафа 4 пластмассовых крышечки, — вот они и опять пригодились ему. Поднял угол стола и подставил одну крышечку под его ножку. Точно также поступил и с остальными ножками.
Теперь стол стал послушен, и полковник быстро переставил его на нужное место. Потом отошел к двери, посмотрел.
— Вроде неплохо. — остался доволен он своей работой.
…Через сорок минут кабинет был как новый, и полковник Риббок весело расхаживал по нему, привыкая к НОВОМУ виду своего кабинету и осваиваясь в нем.
Полковник
В конце дня прибыл курьер из службы связи АНБ, и Риббок понял, что полностью насладиться сделанной им перестановкой ему уже не придется. Но теперь уже это его мало волновало — ожидание кончилось, и новой информации теперь будет предостаточно.
И это оказалось действительно так: письма, разосланные в иностранные службы безопасности, принесли свои первые плоды.
Первым откликнулся МОСАД. Это было и неудивительно: Израильская разведка всегда жила в условиях непрерывно ведущихся военных действий, и, остановись она хоть на секунду, могло последовать незамедлительное арабское вторжение в страну.
«…Ваше письмо объясняет явление, которое мы зафиксировали более года назад, но до сих пор так и не смогли объяснить…
Уже 14 месяцев мы наблюдаем странное затишье среди террористических организаций, ранее активно действовавших против Израиля. Все крупные террористические организации резко свернули свою террористическую активность. Более того: они существенно облегчили прием новых членов и перешли к обучению новичков по программам ВОЕННЫХ организаций…
Одновременно мы уже 10 месяцев наблюдаем повышенную перекачку денег в США из ряда арабских стран, а также от ряда арабских террористических организаций…»
— Похоже, мы хотя-бы теперь знаем, среди кого искать террористов. — понял Риббок. — Надо срочно найти Мишель. Для нее отпуск окончился тоже…
Остальные члены группы Риббока оставались всю эту неделю на своих местах.
Еще в прошлое воскресенье Мишель получила письмо по электронной почте, заставившее ее немедленно уехать в Пендлтон, штат Орегон.
Письмо было от адвоката Айрин Мохаши и содержало довольно странное известие. Два дня назад умер учитель Мишель по каратэ, основатель и глава школы Ди-Ай («искусство отвечать») в США, Хироширо Номуши. Его тело было в тот же день кремировано.
Однако самое неожиданное заключалось в том, что главой своей школы после смерти он назначил именно Мишель — особо оговорив это в завещании, составленном по всей форме.
Известие о смерти Номуши взволновало и очень расстроило Мишель, — хотя она и была давно уже готова к тому, что восьмидесятилетний сенсей скоро должен покинуть этот мир.
Вторая же часть письма повергла ее в немалое удивление. Она такого назначения никак не ожидала! Тем более, что Номуши при жизни никогда не говорил с ней по этому поводу.
Мишель еще некоторое время сидела перед компьютером, глядя на пустынный уже экран.
…Вот она, еще школьница младших классов,
Перед строем сидел на коленях старичок (в сейдза, — как узнала она уже потом название такой позы). Среднего роста, коротко, как и многие японцы, пострижен. Большие уши лопухами торчали по обе стороны его головы. Глаза полуприкрыты. Дремлет? Нет! Внимательно разглядывает строй. Вот его взгляд остановился на Мишель. И вдруг старичок подмигнул ей! Она даже вздрогнула и опустила глаза. Не может быть! Она снова из-под бровей метнула быстрый взгляд на старичка. И опять увидела полуприкрытые веки. Показалось?!
Она так и не успела спросить сенсея Номуши об этом, — просто никак не могла собраться, все забывала за разговором при встречах с ним. А теперь уже и не сможет спросить никогда…
Но неужели сенсей Номуши увидел в ней что-то настолько важное уже тогда?! Еще лет семь назад, до того, как она начала уходить «в глушь» на свои особые тренировки, она бы просто посмеялась над таким предположением. Но сейчас она уже не была так уверена в невозможности этого, казавшиеся ей ранее столь нелепым, предположения…
…Мишель была поздним ребенком в семье. Она родилась, когда ее родители совсем уже отчаялись иметь детей. Она была первой, — а затем дети посыпались как из рога изобилия. Погодки. Она и еще трое ее младших братьев. Поэтому-то она и была обречена на вечное одиночество: все свое внимание мама и отец направляли на ее младших братьев. Но, странное дело, это ее не особенно огорчало.
Она любила играть одна. Она сама придумывала себе игры, — порой по пол дня играя во дворе какой-нибудь ниточкой. Когда она подросла, она остро почувствовала свою неприспособленность к так называемому «американскому образу жизни». Она не любила вести активный образ жизни, когда с энтузиазмом набрасываешься на работу, стремясь преодолеть все трудности и — обязательно! — занять ПЕРВОЕ МЕСТО. Первое место во всем: по обучению — в классе, а потом и в школе, в спорте и — особенно — в соревнованиях, затем — в университете, в бизнесе, — да и вообще, во всем… Ей не нравилось участвовать во всех этих «командах поддержки» — прыгать и неистово визжать, пока ребята из их класса проигрывают на бейсбольном поле старшеклассникам. Ей не нравилось часами перемывать косточки парням и старшеклассникам в девчоночьих разговорах с подружками из их класса. И, наконец, у нее очень рано обнаружилась черта характера, ну совершенно уже неподходящая для успеха в жизни: она была абсолютно лишена азарта и соревновательного духа…
Когда Мишель что-то делала — то стремилась выполнить его так, как она умет. И только! Если же это нужно было делать в гонке, стремясь опередить других, — она, если только представлялась хоть малейшая возможность, вообще отказывалась от борьбы. Она не терпела работать «из-под палки». Когда же ее принуждали к этому, — она всегда сопротивлялась. Когда была маленькая — плакала. Когда стала взрослее — замыкалась в себе и пыталась убежать «с глаз долой»…
Она вообще любила смотреть на жизнь как-бы «со стороны». Именно не участвовать в ней актером, — а оставаться зрителем, выходя «на сцену» лишь в случае крайней необходимости. Тогда, когда ничего другого ей уже не оставалось. Когда без нее дело сделано не будет вообще. Но, как только необходимость в ее непосредственном участии заканчивалась, — как только она сыграла свою роль, — она тут же «спускалась в зрительный зал» и, уютно устроившись в кресле, снова принималась наблюдать за «представлением» со стороны…