Шрифт:
Правильного выбора в реальности не существует –
есть только сделанный выбор и его последствия.
Эльчин Сафарли
Последствия. Эпилог.
Всю свою сознательную жизнь мы постоянно выбираем. Осознанно или нет, в день порою делаем несколько десятков выборов. Но делая выбор, приходится от чего-то отказываться. Любой выбор имеет свои последствия – хорошие или плохие, ожидаемые или нет. В любом случае всё что происходит с нами потом
Свобода выбора нам предоставлена свыше. Бесчисленные возможности выбора определяют наше будущее, нашу судьбу. Но будущее не предопределено. Один умный человек сказал – когда не можешь принять решение или сделать выбор, подбрось монетку. Это не даст тебе верного ответа, но в момент, когда монета в воздухе, ты уже знаешь, на что надеешься.
Когда трое суток назад я делал свой выбор, у меня не было монетки. И вообще, передо мной не стоял вопрос выбора. Я просто принял решение. Моментально. О правильности решения я начал задумываться потом. Правильно ли я поступил, правильный ли выбор сделал? Самое печальное, что нет возможности вернуться назад и принять другое решение. Но если я начал сомневаться в принятом решении, значит изначально оно было неверным?
К чёрту!
Даже сейчас, ощутив во всей красе последствия принятого мной решения, у меня всё ещё есть выбор: пустить себе пулю в лоб или открыть эту чёртову дверь. В первом случае я знаю, что со мной будет, поэтому не могу сделать этот выбор. Во втором случае я догадываюсь, но точно не знаю, что будет, поэтому также не решаюсь сделать выбор. И где она эта пресловутая свобода?
Голова разбита, раскалывается от боли. Из сломанного носа и почти беззубого рта течёт кровь. Она также течёт из дырки в плече, от пули калибра 9 мм. Перебитыми пальцами подношу сигарету ко рту. Губы распухли и нет никакой возможности её удержать. Затягиваюсь слегка – грудь болит, превратилась в сплошной синяк. Левая рука сломана. Бедро, тоже левое, прострелено навылет.
Я, в отличие от напарника, всё ещё жив. Значит мой выбор был правильным. А он сделал неправильный выбор, поэтому мёртв. Его башка с маленьким отверстием посередине лба упёрлась в руль. Безжизненные глаза уставились с немым вопросом: как так?
А вот так. Или так-то вот.
В боевой костюм встроены специальные датчики, которые осуществляют диагностику физиологического состояния организма. Световой сигнал предупредил о том, что диагностика завершена. Тут же кусок рукава превращается в шину, которая прочно фиксирует место перелома. Одновременно в нескольких местах впрыскиваются лекарства. На рану в плече прикрепляю небольшую коробочку, которая начинает вытягивать пулю. Медленно. Очень медленно. И очень больно. Сердце готово вырваться из груди. Пот льёт ручьём. Проваливаюсь в обморок. Прихожу в себя. Коробочка с кусочком свинца валяется рядом. Дырки в бедре и плече смазываются специальной ранозаживляющей мазью. Зубами разрываю медпакет, достаю шприц.
Он сказал пришлёт помощь. Мы поверили ему. Держались почти трое суток. Без еды и воды. Нужду справляли в кабине, бл@ть. Но мы надеялись. А когда он пришёл, один, без помощи, но с ультиматумом, надежда умерла. Мы всё поняли и сделали выбор. Каждый свой. Последствия своего выбора я ощущаю на себе здесь и сейчас, в реальном времени. Мой напарник Влад последствия своего выбора
Вкалываю наркотик в бедро и блаженно уношусь в спасительное забытьё.
Последствия. Начало.
Утро. Офис охранного агентства. Валера Егоров, начальник охраны, самолично инструктирует экипажи инкассаторских машин перед выездом.
Бла-бла-бла, как обычно. Ежемесячно инкассаторы сдают зачёты по знанию Инструкции, поэтому Валеру никто никогда не слушает. Но порядок есть порядок. Я уже через полгода мог повторить его инструктаж слово в слово, вплоть до интонации. Не отклоняться от маршрута, нигде не останавливаться, никому не открывать и так далее. Новичкам, конечно же, интересно. Но мы уже пятый год с Владом напарники. Поэтому – всё мимо ушей.
Сегодня у нашего экипажа особый груз. Капсулы с какой-то ядовитой гадостью. Не то уран, не то плутоний. Лишь бы облучение не хапнуть. О чём я не преминул высказаться.
– У меня сомнения насчёт груза. С каких это пор инкассаторы радиоактивные материалы перевозят?
– Это нетоксичный уран. Фирма гарантирует, что в течении двадцати четырёх часов вреда здоровью не будет.
– Лапшагон – вполголоса резюмирует Влад. – Он как пришёл, так с самого начала и вешает лапшу. То он морпех, то он десантник. Чуть ли не в одиночку города брал. Знаем таких, тьфу, – сплюнул напарник.
– А как ты хотел. Он же начальник. Должен быть примером и непререкаемым авторитетом. Чтобы его слово – закон. Только я что-то не припомню, чтобы он за пять лет хоть раз в рейс вышел. Зато не дай бог опоздать на полчасика или в магазинчик по пути завернуть – такой хай-вай подымет.
– Ракитин! У тебя какие-то проблемы? – Валера буравит меня взглядом. – Все вопросы – руководству. Не нравится – дорога на выход свободна.
Конечно. Чуть что – на выход. Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево пойдёшь – жизнь потеряешь, прямо пойдёшь – счастье найдёшь. Так, кажись в сказке было? Мы думали прямо пошли – ан нет, оказывается налево повернули. Но не сразу, а плавненько так, не сбавляя скорости.
Монстр, как мы ласково зовём свой Freightliner, оснащён бронёй шестого класса. Поступил пару лет назад как экспериментальный вариант. Одна фирма, «Заслон» называется, кажись, наворотила грузовичок различными ноу-хау и доверила его испытание нам. Плюс экипировку, экзоскелеты, шлем и перчатки с встроенными сенсорами, лазерные карабины. Приятно, конечно, но слава богу в деле мы ещё ничего не видели. Мне больше всего мимикрирующая накидка-невидимка понравилась – материал с отрицательным коэффициентом преломления. Не сто процентов невидимка, но в сумерках или на рассвете конкретно под ним никого не видно.
Всё бы хорошо, да только один серьёзный недостаток у Монстра – переднее пассажирское кресло установлено во втором ряду, несколько позади водительского, а третье кресло вообще в конце машины, возле сейфа. Поэтому болтать во время движения неудобно. Особенно водителю – приходится всё время оглядываться. А учитывая, что Влад любитель поболтать, для него езда превратилась в сплошную муку. Тем более, что последние пару недель мы с ним вдвоём ездим. Текучесть кадров всегда являлась неотъемлемым атрибутом нашей профессии. Наше замечание насчёт кресел всерьёз не приняли, отмахнувшись особенностями конструкции машины. Нет так нет.