Выбор
Шрифт:
– Я спал?
– Нет. Предлагала вам подушку, но вы отказались. Мы с вами немного поболтали о вашей книге, неужели не помните?
Не говоря ни слова, я расстегнул ремень безопасности, шагнул в проход между сидений и подбежал к туалету, в который зашел Алекс. В крошечном окошке на дверце значилось «Свободно». Распахнул дверь и заглянул внутрь. Никого!
– Пожалуйста, вернитесь на место, сэр, – строго заявила юная леди, окинув взглядом заднюю часть салона. Я смиренно подчинился, пристегнул ремень и, не шелохнувшись, просидел в кресле, пока мы заходили на посадку над Международным аэропортом Атланты. Когда я повернулся к иллюминатору, нога скользнула
Под ярко-красным заголовком «Небо» знакомым каллиграфическим почерком была выведена моя фамилия. И только сейчас впервые я обратил внимание на то, что было изображено на обложке. На буроватом фоне мрачных гор и выгоревшего на солнце белесого песка пустыни стоял одинокий столетник, указующий на мою фамилию своим верхним зазубренным синеватым листом.
XIX
ПОДБОЧЕНЯСЬ, ДЭВИД КОРОНЕТ СТОЯЛ У ОКНА в апартаментах, снятых для меня в отеле «Нью-Йорк Хилтон», и хмуро взирал сквозь залитое струями дождя стекло на потоки машин, снующих по Авеню Америк.
– Черт! Черт бы все побрал! – проклинал он погоду, раздосадовано тряхнув головой. Перед этим по телефону из этих самых апартаментов состоялся его продолжительный разговор с сотрудниками Национальной метеорологической службы, повлекший за собой отмену запланированного «Goliath Books» торжественного проезда моей персоны по Бродвею.
– Они утверждают, что стоит возблагодарить судьбу и за это, – брюзжал он, – надвигается сильнейший тропический циклон, который через пару дней может стать ураганом Эрнесто. Глупее имени для урагана не придумать! Вроде им всегда давали женские имена.
– Года три назад так и было, – произнес я. – Но борьба за равенство полов чревата последствиями.
– Ладно, пока мы не в проигрыше, – проворчал он, взглянув на часы. – Парни из метеослужбы сказали, что глаз циклона повернул в сторону моря у мыса Лукаут, и этот противный дождь к середине дня возможно прекратится. Так что наше игрище на стадионе «Янки», благодарение Господу, не придется отменять. Как подумаю о проблемах, связанных с переносом и возвратом денег за проданные билеты, а их свыше шестидесяти тысяч, так не по себе становится. А что Луиза? Прилетит поглядеть на покоряющего мегаполис героя?
– Не прилетит. Позвонила из Логана где-то около часа назад. Там не принимают самолеты, и взлеты отменены из-за плохой видимости как минимум на пару часов. Луиза возвращается домой, посмотрит по телевизору.
– Жаль. Вечер триумфа… и для нее в том числе.
– Она побудет с мальчиками, переживая за меня вместе с ними.
Он закурил еще одну сигару.
– У меня, знаешь ли, Марк, голова так забита, позабыл сказать. Вчера в утреннем шоу ты был бесподобен.
– С Джейн Паули это не сложно.
– Пропустил твое нынешнее участие в «Доброе утро, Америка». Как прошло?
– Дэвид Хартман только и делал, что рекламировал трансляцию нашего выступления по телеканалу ABC.
– Превосходно, очень даже распрекрасно. – Он снова взглянул на часы. – Что у тебя запланировано на остаток дня?
– В час за мной заедет Стюарт. Около часа раздаю автографы в универмаге «Macy’s» и столько же в издательской компании «Doubleday», затем вернусь сюда, надо немного вздремнуть. В последнее время к середине дня еле ноги таскаю.
– Да, отдых тебе необходим. График уж больно напряженный, мы тебе чрезвычайно признательны за усердие на протяжении всего тура. Шоу на стадионе начнется в девять вечера. Доктор Пил произнесет
– Доводилось слышать их выступления. Ты значительно затруднил мою задачу, Дэйв. Не знаю, на что ты рассчитывал, выставляя меня после трех профессионалов.
Он стряхнул пепел с сигары.
– Не бери в голову. Все пройдет великолепно. Итак, во сколько мне за тобой заскочить, чтобы отвезти на стадион? Хочешь послушать выступления?
– Если не возражаешь, Дэйв, я предпочел бы оставаться здесь как можно дольше и поберечь силы.
– Нет проблем, – заявил он, еще раз бросив взгляд на часы. – Поднимусь к тебе в номер в девять. У нас будет достаточно времени, чтобы добраться до стадиона. Идет?
Стоило ему уйти, я открыл дипломат и достал карточки с напечатанными для выступления заметками. В верхнем правом углу каждой из них был проставлен порядковый номер. Тут обнаружилось, смотреть-то смотрю на карточку под номером восемь, но слов не разбираю. Я перевел взгляд на окно, за которым все еще капал дождь. Подумать только, насколько быстро с памятного полета из Мемфиса пролетели эти две недели. Как ни силился, я не мог воскресить в памяти подробности последовавших затем посещений Кливленда, Питтсбурга, Вашингтона, округа Колумбия, Балтимора, Филадельфии и Бостона, за исключением ланча с президентом и первой леди в Белом доме да двух дней, проведенных с Луизой во время пребывания в Бостоне.
Помню, я несколько дней промучился, размышляя, стоит ли рассказать Луизе о второй встрече с Александром Энтони, но решил, что не стоит причинять ей лишнюю боль, перекладывая часть столь тяжкой ноши на ее хрупкие плечи. Что прикажете ей думать о выборе между сыном и мужем, принимая во внимание ее сильную любовь к обоим? Какая из жен и матерей способна на такое? Нет, окончательное решение принимать мне одному. Смирившись с этим леденящим душу фактом, я понял, что сумею утаить ужасную тайну даже от столь прозорливой женщины, как Луиза. Поэтому мы наслаждались сорока восемью часами, проведенными вместе в Бостоне, во время коротких перерывов между интервью и раздачей автографов.
Согласно графику, Стюарт заехал за мной ровно в час. Без перерывов я подписывал книги в «Macy’s» и «Doubleday» и уже в четыре вернулся к себе в номер. Вздремнул, ровно в шесть поднялся по звонку будильника, заказал в службе обслуживания номеров бутерброд с яйцом и салатом, молоко, принял душ и побрился. Еле сжевав половинку бутерброда и выпив молоко, в одних шортах я расположился на кровати и попытался сосредоточиться на карточках с заметками.
Минул час, а я не продвинулся ни на йоту в своих стараниях. Что со мной происходит? Слова, повторяемые неоднократно на протяжении последних нескольких недель, убедительные фразы, провозглашающие самые позитивные и конструктивные принципы из моей книги, теперь, стоило произнести их вслух, казались никчемными, аргументация неэффективной. Попробовал повторить с самого начала. Получилось ничуть не лучше. Словно скучающий школяр бубнит содержание прочитанной книги. Понятно, что текст тут ни при чем. Дело во мне. Не лежит у меня сердце к сегодняшнему цирковому представлению, отсюда и слова, в которые как ни старался я вдохнуть хоть искру жизни, звучали банально и бесцветно. Из раза в раз, повторяя их во всевозможных интервью, я стал походить скорее на попугая, чем на вестника успеха.