Выбор
Шрифт:
При этих словах Кристина мило улыбалась и отшучивалась, думая про себя, – ну да, как же. Знали бы вы что я купила её почти за две тысячи евро, то думаю, вы бы попросили её дать поносить.
Но Кристина никогда не озвучивала цену своих вещей и не хвасталась тем, что приобретала их в модных европейских магазинах. Подружки же её постоянно модничали и хвастались обновками перед друг другом, что мол это мировые бренды, настоящие, не подделка. Всё одно – Китай.
Застегнув быстро молнию, поправив курточку, чтобы удобней сидела, хотя она была сшита именно на нее, по заказу, Кристина повернулась к двери, вспомнила, что оставила на кухне телефон, сходила за ним, выключила
Подойдя к двери, она взяла сумку, закинула ремень на плечо, открыла дверь, вышла на лестничную площадку, довольно просторную, где вполне мог бы уместиться Hammer H2, оглянулась вокруг и захлопнула дверь, надавив на автоматический защелкивающийся замок. И этого вполне было достаточно. Охрана дома позволяла держать двери не запертыми даже ночью и спокойно при этом спать. Кристина подошла к лифту, нажала на кнопку вызова и стала ждать, когда подойдет её карета. Она жила на тринадцатом этаже. Ничего мистичного, она любила эту цифру и считала её счастливым числом, даже из–за того, что в её родной Италии, где она родилась, это число считали тоже счастливым, ровно как у Англичан любимым числом была семерка. Двери лифта открылись, Кристина зашла в кабину и нажала кнопку первого этажа, отметив про себя надежность лифтов этой марки.
Быстро домчавшись вниз, она вышла в холл, прошла вперед, спустившись по лестнице. Идя к выходу, юная брюнетка повернулась налево и сказала сидящему за столом охраннику внушительных размеров, – я скоро вернусь!
Но она и понятия не имела о том, как это «скоро» будет, и что будет происходить при этом. Легкой походкой она вышла на улицу, предварительно оттолкнув массивную стеклянную дверь, и направилась в сторону аптеки, где её поджидала новая жизнь.
Российская Империя.
1918 год, начало сентября.
– Дорогой мой друг, ты понимаешь, что это серьёзно?! – ровным и спокойным тоном говорил российский военачальник Генерального штаба, подполковник Владимир Оскарович Каппель, – это довольно дерзкое преступление против воли народа нашего, и этого государства. Как мы сможем объяснить пропажу ста тонн государственного золота, которое по праву принадлежит России, её народу! Как?
– Несомненно, мой уважаемый друг, риск велик, он есть, но то, что мы сделаем, будет во благо для России Империи, будущей России, после всех этих истязаний её души, душ народа и территориального ослабления и экономической мощи… – не менее спокойно, тихо отвечал Верховный Правитель России, Александр Васильевич Колчак, – по крайней мере оно точно не попадёт в стан европейских завоевателей…
– Я прекрасно понимаю твой замысел, но как мы обеспечим сохранность на многие года такого количества золота? – с интересом заговорил Каппель, – где его придется хранить? И кто будет приемником нашего дерзкого замысла? Кому можно доверить такое?
– Я много думал над этим мой любезнейший друг. Много дней и ночей, ещё до того, как ты захватил хранившееся золото в Казани, я уже обдумывал этот ход… – слегка прищурив глаза, излагал свои мысли Александр Васильевич Колчак, – у меня есть несколько товарищей на примете, мы тайно с ними встречаемся, обсуждаем дела военные и куда направляют нас события.
– Мой Генерал, ты им доверяешь? Один из них вообще на стороне большевиков! – удивленно спросил
– Замечу, что я так не думаю, – ответил Колчак, – они надёжны, у них мощный внутренний задел, они сильны, как духом, так и делом.
– Вдруг их постигнет желание единолично разделить все те запасы, которые мы так долго собирали для будущей России? – с укором произнес Капель, – вдруг их дух будет сломлен человеческой алчностью и зависимостью к таким богатствам? Ведь порой и меня одолевает желание владеть этим, и жить сейчас, бежать на территории Антанты и там провести остаток дней в роскоши и изобилии, обеспечив своих потомков на века…
– Нет друг мой, ты не такой. Не такой и я… – повернувшись к своему другу и союзнику с улыбкой произнес Адмирал, – и они не такие. Порой мне кажется, что мы умрём самой обычной смертью, может быть нас расстреляют или вздёрнут на рассвете. Но обещай мне, прямо сейчас, что если наша идея о сохранении капитала для будущих потомков случится, то ты при страхе виселицы или расстрела не объявишь место сохранения сего.
– Ты во мне сомневаешься, мой друг? – с улыбкой ответил Капель глядя в глаза товарищу, – я предвидел твои возможные действия, когда в августе захватывал то золото, что хранилось в Казани, поэтому позволил себе приписать не истинную цифру присвоенного золота, к тому же мы можем списать некую его часть на расходы по содержанию армии.
– Я это учёл, – добавил Адмирал, – нам предстоит огромная работа по созданию места хранения для золота и прочих произведений искусства, ювелирных шедевров и предметов давно ушедших времён.
– Да, к тому же… – продолжал Адмирал, – с одним из будущих союзником, в ком ты усомнился не всё так просто. Сейчас он специально играет на стороне большевиков, со временем он сместит картавого лысого коротышку, продавшегося со всеми потрохами немецкой элите.
– Сильная Россия угроза для стран Европы… но, теперь ясно зачем он вступил на путь революционный и посягнул на устоявшийся исторический строй… – с печалью говорил Капель, – и кому от этого в итоге станет хорошо… тебе, мне, крестьянину, Империи?
– Это, друг мой, будут уже судить потомки… – философски выдохнул Адмирал, пытаясь заглянуть в будущее, – я искренне надеюсь на них, что они не предадут идею суверенности Империи.
– Пожалуй, соглашусь с тобой, мой друг. Жаль только мы не увидим будущую Империю, и какой она станет через сотню лет, – и немного подумав, тихо закончил Каппель, – хм, Сталин, Власов и Петров.
Прогулка
Российская Федерация, Москва.
31 марта 2009 года, половина второго ночи.
Центр.
Александр Сокольский любил свой район, однако он жил здесь всего-навсего лет пять. Ещё будучи ребёнком, он жил в другом районе, более зеленом и спальном, там он гонял с друзьями в догонялки друг за другом, изучая при этом каждый закуток, каждую лазейку, где можно было спрятаться и не быть так сказать осаленным и бегать за другими.
Вообще Александра редко удавалось догнать, даже на прямой дистанции, он летал как стрела, выпущенная заправским индейским луком, причем, летя так, что только пятки сверкали. Мастерство быстро уносить своё мягкое место из опасных ситуаций он с достоинством пронёс через года тренировок. Это периодически пригождалось.