Выбор
Шрифт:
— Ола, а как же россказни рорриторцев? Неужели ты не хочешь поддержать свою репутацию? Народ может подумать, что ты трусишь.
Я заколебалась. Быть звездой, всеобщей любимицей, которой восхищаются и которой завидуют, — это, конечно, хорошо. Но меня быстро отрезвили воспоминания о том, как зомби выкручивал мне руку, как отвратительно воняло лучшее платье в моей жизни, когда на него попали куски уничтоженного в летней стычке живого мертвеца.
— Моя репутация, — объяснила я Торону, — это репутация Мастера Артефактов. Я просто хотела доказать рорриторцам,
— Трусишь, — констатировал пятикурсник.
Собрав в кулак всю силу воли, я кивнула.
— Ты как мыльный пузырь, — презрительно сказал практик. — Красивый снаружи, а как тронешь — сразу лопается и ничего не остается.
— Считай как хочешь, — сказала я и побрела в мастерскую.
Там меня поджидал раздосадованный полугном.
— Ты мне вчера такую лавочку прикрыла, — обиженно сказал он мне. — Я же для тебя, между прочим, старался! Кто мне столько лет рассказывал, что хочет быть великой, знаменитой, популярной, чтобы люди в рот заглядывали и ловили каждое слово? Вон вчера весь первый курс был готов тебя на руках носить. Так нет, надо было кричать, дверями хлопать.
— Отто, — сказала я, еле сдерживая слезы, — я не думала, что это будет так… Понимаешь, я, наверно, хотела не такого… Ну какой из меня убийца зомби, а?
— Не хуже, чем другие, — отрезал лучший друг.
— Я боюсь их, боюсь. Я поняла, что популярность требует постоянного подтверждения статуса. А еще раз столкнуться с ними лицом к лицу — увольте! Я хочу тихой и спокойной жизни, которая не предполагает постоянный риск своей шкурой.
Отто посмотрел в мои полные слез глаза и смягчился:
— Просто ты так хотела этого, что я не думал…
— И я не думала. Конечно, мне приятно, когда младшекурсники готовы меня на пьедестал возвести, но ведь старшекурсников это бесит! Для них скоро, после выпуска, это будет повседневной обязанностью, за которую не то что на пьедестал — никто спасибо не скажет. Типа ты же практик, ты обязан избавить нашу деревеньку от этого чудища! И только попробуй сработать плохо, еще и на вилы поднимут!
Полугном подергал себя за бороду и глубокомысленно произнес:
— Это уже кто на что учился. Я бы восхищался тем боевым магом, который сделает артефакт лучше меня.
— Ой ли? — усомнилась я.
Отто задумался.
— Да, ты права, — медленно сказал он. — В таком случае я был бы возмущен. Я был бы в ярости. Как это — какому-то паршивому боевому магу удалось то, к чему я шел столько лет!
— То-то и оно.
— Хорошо, — признал правоту моих слов полугном. — Если тебя эта ситуация напрягает, то что ты собираешься делать?
Я не знала, но время подумать у меня было. За несколько дней история о том, как я уничтожила десять зомби, обросла такими подробностями, что я просто диву давалась.
Доконала меня полная издевки фраза, кинутая мне вслед одним из практиков:
— Никогда не думал, что умертвие можно упокоить одним щелчком пальцев и улыбкой. Попробуешь, Ольгерда, этот способ на мне?
Решение
— Я бы написал лучше, — ворчал полугном.
— Я верю, — сказала я, созерцая свой труд. — Но писать лекцию скучнее, чем объявления.
— Всегда мне достается черная работа, — пробурчал Отто, перечитывая мое творение.
«Я, Ола Ляха, пребывая в Рорриторе, действительно в соревновании с местным практиком уничтожила девять зомби и одно умертвие. Сделано это было исключительно с целью продемонстрировать мощь и пользу артефактов, изготовленных в нашем Университете. Я не хотела доказать, что я крутая истребительница зомби, или выпендриться перед своими коллегами. Я боюсь зомби. Я боюсь вообще любую нежить и нечисть, включая даже домовых. Я теоретик. Хотите узнать мое мнение по поводу артефактов или начертательной магии — милости прошу. Хотите вызвать меня «на слабо», чтобы я доказала свое умение боевого мага, — мне слабо! Я боевую магию сдала с трудом, меч в руках держать не умею, зато могу угостить арбалетной стрелой каждого, кто будет задавать идиотские вопросы. Всем спасибо за внимание».
— Глупый текст, — сказал Отто. — Ты себя этим позоришь.
— Наоборот, — сказала я довольно. — Я покрыла себя неувядающей славой честного человека! Это в наши дни еще большая редкость, чем теоретик, отгрызающий собственной вставной челюстью шею живого мертвеца.
— Не знал, что у тебя вставные зубы, — удивился полугном.
— Так народ считает. Просто натуральные бы такого издевательства над собой не выдержали.
Полугном задумался.
— Только не надо опять водить ко мне экскурсии! — подозрительно сказала я.
— Я не про экскурсии думаю, — рассеянно ответил Отто, что-то прикидывая на пальцах. — Я пошел, дела зовут.
Вечером ко мне в гости опять пришла Илисса. Она весело тарахтела про новую распродажу в магазинчике возле студгородка, но когда я потеряла бдительность и ушла на кухню за чайником, то сестра Ирги показала свое истинное лицо. Вернувшись, я застала девушку стоящей на табуретке и с увлечением шарящей на верхней полочке.
— Что ты делаешь? — возмутилась я.
— Ирга написал, что все самое вкусное ты прячешь там, — покраснела она.
Я порадовалась тому, что она еще может краснеть, потому что прожорливый некромант, чье воспитание наложило такой отпечаток на невинное дитя, никогда не краснел, уничтожая мои запасы.
— У Ирги, — сказала я сладким тоном, — устаревшие сведения.
— А-а-а, — разочаровалась Илисса. — Просто он говорил, что у тебя всегда есть такие вкусняшки, которые в простом магазине не купишь. И он по ним очень скучает.
— Ирге — большой привет, — сказала я. — Как только он начнет скучать не по моим запасам продовольствия, а по мне, я вышлю ему этих лакомств.