Выбор
Шрифт:
Сначала у меня начали дрожать руки. Потом начали дрожать ноги, подгибаясь в коленях. Ступней я уже давно не чувствовала, и где-то на задворках сознания я мечтала о том, чтобы замерзшие пальцы не отвалились до тех пор, пока я не доберусь до целителя.
— Стоп! — резко крикнул Отто.
Я остановилась, мир перед глазами закачался, и лишь усилием воли мне удалось удержаться на ногах.
— Мы сейчас закроем защитную линию вокруг города, — громко сказал полугном. — Никто не должен ее пересекать без нашего разрешения, понятно?
Народ зароптал, но тут вмешался Ром Борич, его зычный голос легко перекричал недовольных.
— Давай! — сказал Отто.
Я замкнула линию, прошептав последние слова заклятия, и упала в обморок.
Очнулась я в объятиях несущего меня полугнома. Его борода щекотала мое лицо, от лучшего друга пахло табаком, мокрой кожаной одеждой с легким запахом горелого от искр жаровни мастерской и моим средством для укладки волос.
— Отто, — слабо прошептала я, — ты пользуешься моей косметикой?
— А ты предпочитаешь, чтоб моя борода торчала во все стороны? — спросил Отто. — От этой мокрой погоды она дико курчавится, и ее невозможно заплести. И вообще, молчи! Сейчас тебя в порядок будем приводить.
— Меня нельзя привести в порядок, — простонала я, — меня можно только добить.
— Если бы тебя можно было только добить, ты бы не была такая разговорчивая, — возразил друг.
Он внес меня в дом и, тяжело пыхтя, уселся на лавку.
— Раздевай ее, — сказал он Варсоне, который опытными руками целителя уже разворачивал шубку, в которую меня завернул Отто. — Не понимаю я, — высказался полугном, отдышавшись и принявшись помогать меня раздевать, — любовь Ирги к тасканию ее на руках. Она же тяжелая!
— Это ты хилый, а не я тяжелая, — оскорбилась я.
Лучший друг обиженно замолчал. Мы оба прекрасно знали, что полугном очень силен, но и я на Варсониной готовке округлилась. И я сомневалась, что Ирга смог бы меня пронести такое расстояние, да еще и утопая в грязи.
Варсоня поддерживал меня, а Отто стаскивал рубашку, невыносимо мокрую, грязную и холодную. Потом парни, ухнув, погрузили мое безвольное тело в чан с очень горячей водой.
— А-а-а! — взвыла я. — Кипяток!
— Очень хорошо, что ты это чувствуешь, — кивнул толстяк, подавая мне огромную пивную кружку. — Пей!
Я без протестов выпила обжигающий чай с пряностями, какими-то травами и крепкой водкой и почувствовала, как у меня слипаются глаза.
— Вот и славненько, — довольно сказал Варсоня. — Теперь тебе нужно сутки поспать, и все будет в порядке.
— Мы ее будем вытаскивать из чана? — ужаснулся Отто. — Мы же ее не поднимем! Ты глянь, какие бедра она наела на твоих кашах!
— Поднимем, а если будет слишком тяжело, потом посажу ее на диету, — успокоил целитель, а я уже засыпала…
Разбудил меня жуткий грохот. Было такое ощущение, что табун пьяных лошадей топчется у меня на голове.
— Что такое? — прошелестела я пересохшими губами.
— Вставай, вставай, у
— Кто бы сомневался, — пробормотала я. — Который сейчас час?
— Час ночи, — с готовностью сообщил Отто. — Как ты себя чувствуешь?
— Отвратительно, — призналась я, делая попытку закопаться поглубже в одеяла. Все тело болело, в голове шумело, в глазах чувствовалась жуткая резь. — Проблемы не могут подождать до утра?
— Могут, — сказал друг, — если ты точно знаешь, сколько продержится твой охранный контур, если его будут атаковать мертвецы.
— Смотря сколько мертвецов, — пробурчала я. — Если около десятка вялых, то пару-тройку часов.
— А если больше и активнее, то меньше, да? Прекрасно, в таком случае у нас есть несколько минут на то, чтобы ты встала, оделась и мы придумали, что нам делать дальше.
— Я не буду вставать, — отрезала я, пряча голову под подушку.
Отто резким рывком отобрал у меня подушку и сказал ласково:
— Золотце, я тебя понимаю, но на внешней стороне охранного контура уже час топчутся около двадцати мертвецов, и в городе царит паника. К тому же Сита пропала.
— Мертвецы в город еще не пробрались? — спросила я, отчаянно стараясь заставить свои конечности меня слушаться.
— Нет.
— Значит, Сита либо где-то в городе…
— Ее нигде нет.
— …либо ее уже съели, — равнодушно закончила я. Ситу я не любила.
— С ней пропал сын Ниты. Соседка убита горем, — сказал Варсоня, появляясь около меня с кружкой. — Пей.
Я выпила, различив знакомый мне вкус магического стимулятора. Ната было жалко, хороший был парень.
— Держи, — сказал Отто, поняв, что меня уже не шатает, и высыпал на кровать кучу уже готовых артефактов от нежити.
Я вопросительно посмотрела на полугнома.
— Ты можешь забрать всю их энергию, — сообщил он. — Без твоей дееспособности нам труба. Ты из нас самый сильный маг. А артефакты сделаем еще, если выживем.
Я молча взялась за вещицы, ощущая, как ответственность давит на мои слабые плечи. Странно, но в этот момент мне вовсе не хотелось быть знаменитым магом-практиком, спасшим от гибели кучу селений и городов и воспетым в легендах. Мне хотелось спать.
Когда мы вышли из дома, то оказались в толпе орущих людей, машущих факелами, цепляющихся за нашу одежду с искаженными от страха лицами.
— У нас так ничего не получится, — сказала я Отто. — Где Ром Борич?
— Ром Борич! — заорал полугном. — Голова!
— Я здесь! — Пузатый голова быстро пробился через толпу и спросил: — Что вы собираетесь делать?
— Для начала нам нужно спокойно дойти до контура, — сказал Отто.
— Разгоните всех по домам, — негромко сказала я. — И пусть запираются и надевают артефакты, которые мы им раздали — смотрю, даже наличие мертвецов у города большинство не образумило. И пусть не путаются под ногами, дело серьезное.