Выбраковка
Шрифт:
Пожалуй, ради этого стоило работать в выбраковке.
Следующая неделя выдалась на редкость спокойной, ничего похожего на события первого бурного рабочего дня уполномоченного Алексея Валюшка не происходило. Они с Гусевым шлялись по центру города, неприкаянные и даже поначалу счастливые тем, что вокруг тихо и мирно. Особенно радовался Гусев. Но вскоре Валюшок начал замечать в своем ведущем растущее внутреннее напряжение и вспомнил его фразу о том, что иногда выбраковщик от скуки начинает сам искать неприятностей. Гусеву пора было совершать очередной героический поступок. А пока что они всего-навсего отыскали заблудившегося в собственном дворе
– Из-под носа добычу увели! – плевался Гусев.
– Это же не наш профиль, – утешал его Валюшок. – Все равно в ту же самую ментовку их сдавать пришлось бы.
– А побезобразничать? А вопли устрашения, стрельба в воздух, перекошенные лица? Когда еще случай представится...
В такие минуты Валюшок никак не мог понять, шутит Гусев или говорит серьезно. И поэтому он всерьез испугался, когда им прямо в руки попался молодой воришка.
Этот тип, взмыленный и растрепанный, вылетел из-за угла наперерез выбраковщикам, лениво бредущим по арбатскому переулку. Валюшок и дернуться не успел, а Гусев уже полностью оценил ситуацию – вплоть до того, что рядом очень удачно стоит урна. Он по-хоккейному парня бортанул, и тот кубарем полетел через голову. Урна, о которую парень споткнулся, обиженно зазвенела.
Валюшок уже достаточно нагулялся с Гусевым по маршруту, чтобы не делать большие глаза и не спрашивать: «Пэ, что это было?» Он покорно вытащил игольник и приготовился страховать ведущего.
Парень с воем катался по асфальту, сжимая обеими руками лодыжку. Выражение лица у него было как у футболиста проигрывающей команды, сбитого в штрафной перед пустыми воротами на финале Кубка мира. На земле лежала дамская сумочка, выпавшая у него из-за пазухи.
«Чутье, – подумал Валюшок, уважительно оглядываясь на довольного Гусева. – Вот это уже называется чутье. Я бы мальчишке вслед посмотрел и долго размышлял – куда он так несется?»
А Гусев улыбался. Он даже оружие не достал.
Из-за того же угла выскочила женщина средних лет, тоже основательно запыхавшаяся.
– АСБ! – бросил ей Гусев. – Ваша сумка? Вижу, что ваша. Посмотрите, все ли на месте.
Женщина, отдуваясь и бормоча слова благодарности, принялась копаться в сумочке. Поверженный воришка пытался было отползти подальше, но Валюшок его чувствительно пнул, и тот затих.
– Документы!
– Не-е-ту...
– Ах, нету... – Валюшок отцепил от пояса сканер отпечатков и взял парня за руку.
– Ой, мальчики, – бормотала женщина, – ну какие же вы молодцы... С плеча у меня сорвал, подлец. И толкнул, вы представляете, так, что я чуть не упала... Ой, мальчики.
– Я старший уполномоченный Центрального отделения АСБ Павел Гусев. Это уполномоченный Валюшок. Вы готовы выдвинуть обвинение против человека, совершившего на вас разбойное нападение с целью грабежа?
Женщина вдруг замялась и посмотрела на воришку с нескрываемым презрением во взгляде.
– Да он такой сопляк еще... – пробормотала она. – Вы же его...
Валюшок закончил снятие отпечатков и, путаясь с непривычки в
«Сопляк», оправдывая характеристику, вовсю шмыгал носом.
– Сейчас узнаем, что с ним делать, – сказал Гусев женщине.
Валюшок сосредоточенно давил кнопки.
– Чист, – доложил он наконец. – Семнадцать лет придурку... Оформлять?
– Погоди. – Гусев обернулся к женщине: – Так все у вас в сумке на месте?
– По-моему, все. Ой, мальчики, пожалейте его, а?..
– Вы отказываетесь предъявлять обвинение?
– Да ну его...
– Как хотите. Между прочим, кошелек проверьте. – Гусев произносил слова очень мягко, ласково, даже чересчур, и интонации его показались Валюшку немного фальшивыми.
– Точно, все на месте. Ой, спасибо вам...
Гусев заглянул в кошелек.
– Я вижу, тут куча мелочи, – проворковал он. – Вы не одолжите мне немного?
Женщина подняла на него удивленные глаза. Молчание длилось буквально секунду, потом изумление сменил интерес. Как любой потерпевший, которого брало под защиту АСБ, эта женщина сейчас чувствовала себя в полной безопасности. И даже более того. На короткое время она стала частью большой и непреодолимой силы. Одно ее слово – каюк мальчишке.
– Да хоть все берите! – заявила она твердо.
– Мне чуть-чуть. – Гусев запустил руку в кошелек.
Задержанный издал то ли стон, то ли всхлип.
– А теперь до свидания, – сказал Гусев женщине.
– Спасибо. Большое вам спасибо! Вы только не очень его, ладно? Ну, поучите, чтобы запомнил, но не до смерти.
– До свидания, – повторил Гусев.
Задержанный в тихом ужасе лежал на спине и затравленно смотрел на Гусева, который неспешно к нему приблизился.
– Вставай, сынок, – сказал Гусев, глядя на дисплей ноутбука, где отразилась вся короткая биография вора. – Н-да, негусто. И сделать в жизни ничего толком не успел, а вот угробить ее – всегда готов. Ты же одет вроде бы прилично. Зачем тебе воровать?
Парень, спотыкаясь, встал на ноги и опять тихо всхлипнул.
– Я в армию... – пробормотал он. – Призыва жду...
– И тебе в военкомате сказали – грабь, воруй, насилуй, армия все спишет? А?!
– Не-е-ет...
– Знаешь, что сейчас будет? – спросил его Гусев. – По идее мы и без заявления потерпевшей можем тебя оформить. Хватит того, что сами видели. И ты исчезнешь навсегда. Ты ведь серьезное преступление совершил, мальчик.
– Я... Я... Не хотел...
– Чего ты не хотел? Напасть на человека и отнять принадлежащую ему вещь? Интересное кино. А ты знаешь, мальчик, почему за такое положена выбраковка? Потому что ты сознательно вывел себя за грань закона. Обозначил себя как нечеловека. Люди не нападают на людей и не отнимают их собственность. Получается, ты у нас нелюдь. Враг рода человеческого. Враг народа. Разве не так? Я что, не прав?
Воришка заплакал. А сам все косился по сторонам, прикидывая, как бы ловчее смыться. В переулке было пустынно, спрятаться не за кого. А игольник – это знают все – отлично бьет на полсотни метров. Да и на ста метрах он тебя уложит, если игла попадет в незащищенное место – в затылок, например.
– Ты украл, ты хотел денег, – продолжал Гусев. – Отлично. Вот они, деньги. Посмотри... – Он протянул раскрытую ладонь, в которой поблескивала россыпь монет. – Видишь? Я спрашиваю – видишь?!
– Угу-у...