Выход из Windows
Шрифт:
Коридор завернул за угол. Братчеико нащупал выключатель. Яркий свет озарил ухоженную холостяцкую кухню. Было понятно, что кто-то готовился отужинать, и ужин был рассчитан на двоих. Еще не разобранный пакет с продуктами лежал на угловом рабочем столике. Из другого вывалились разные там деликатесы: рыбное ассорти, упаковка свежей клубники, сыр, печенье и небольшой копченый угорь. А на обеденном столе стояла бутылка ликера и два бокала, по краям одного из них виднелся след губной помады. Другой же был пуст и чист. В пепельнице лежал свежий окурок, также со следами помады.
– Снять отпечатки, - проскрипела Серафимова.
– Орудие убийства есть?
–
– Виктор Игнатьевич, имейте уважение, - настойчиво потребовала она.
– Извините, Нонпа Богдановна Но как же еще сказать-то, если он в таком виде застигнут?
– В каком таком виде?
– Вам с пола не видно было. На взлете, то есть, можно сказать, раздеваясь, ну, готовясь к этому самому... акту. Там и презервативы на тумбочке...
– Вы опять! Что за словечки у вас?!
– Но была ведь женщина, - укладывая в пакет бокалы и бутылку молочного ликера, проговорил Братченко.
– Эх, богатенький, видно, клиент был.
Такой ликер под четыреста рубликов в магазинах.
– Вам виднее, молодой человек. Потом здесь алюминиевой пылью пройдетесь. А теперь посмотрим санузел.
Они вернулись в коридор и открыли дверь в ванную.
Братченко сразу схватил Серафимову в обнимку, ожидая очередного проявления ее профессионального заболевания, но та отбилась и не без кокетства сказала:
– Молодой человек, во-первых, это нужно делать галантнее, а то вы мне, неровён час, ребра переломаете. Во-вторых, мой дорогой, я на женские трупы не реагирую, пора бы знать.
– Буду знать, Нонна Богдановна, - закивал смущенный Братченко.
– И еще, Витенька. Сколько раз я буду повторять, что это ваша прямая обязанность - сразу пройти по всей квартире, и желательно с мерами предосторожности, как в американских боевиках.
– Я не любитель...
– проворчал Братченко.
– А вы и не должны быть любителем. Вы должны быть - профессионалом.
Ванная комната представляла собой большой зал с зеркальным потолком и огромными зеркалами вдоль стен, вместивший не только необходимые атрибуты, но и мраморную угловую тумбу, душевую кабину, маленькую датскую сауну и джакузи.
– Проверьте, Виктор, мои подозрения...
– повторила Серафимова.
– Да-да, - Братченко приготовился.
– Этот Финк по гороскопу, наверное, рыба, уж я-то в этом разбираюсь.
Братченко обмяк и, кивнув в сторону второй жертвы, спросил:
– А что это она делала такое? На унитаз похоже.
На биде серого мрамора спиной к вошедшим восседала обнаженная женщина. Ее шея была перевязана колготками.
– Это в вашем возрасте тоже пора знать.
Обычная гигиеническая процедура... Кажется, "скорая" подъехала.
– У вас хороший слух, Нонна Богдановна, - подольстился Братченко.
– Нет. У меня вообще нет слуха, Витенька.
Это мой единственный недостаток. Просто они вот в этом зеркале отражаются, видите?
ПРАВО НА ИНФОРМАЦИЮ
Серафимова повела коллегу от несчастной розовотелой девицы, поникшей на биде, с колготками на шее, оглянулась и буркнула с презрением:
– Прости Господи!
Квартира наполнялась народом. Но, к счастью, щепетильный до занудства Устинов уже зафиксировал все возможные следы преступления, собрал и упаковал весь материал для исследования. Время было позднее: уже закончились все сериалы.
Братченко выбежал в прихожую и громко
– Серафимова здесь?
– мелодично спросил патологоанатом Княжицкий, а это был он, приехавший со "скорой", - по "лифтеру" еще один "инциндент". Мне привезли девоньку. Изнасиловал и задушил.
– Инцидент, Коленька, "ин-ци-дент". Ой, накажу я вас. Напишите пятьдесят раз это слово, завтра мне занесете, если не застанете, на столе оставьте. Виданное ли дело, чтобы армянка русского денди правописанию учила? Шутка.
– Здравствуйте, Нон-на Бог-да-нов-на, - тепло поздоровался Княжицкий и захватил узкую кисть Серафимовой в обе свои ладони.
– Милая Нонна Богдановна, если б не вы, мою диссертацию "Метод установления момента смерти с помощью яиц мухи цеце" подвергли бы жестокому грамматическому осмеянию. Но... в районе заставы Ильича действительно еще одно убийство в лифте. На этот раз потерпевшей оказалась челночница Наташа Ростова. Тоже в лосинах, как и другие жертвы. Между прочим - что-то виктимпое в этом есть. Попробуйте не обратить внимания на женщину в лосинах. Кстати: как уж он гам лифт нашел? Одни "хрущевки". Ребята-оперативники взяли след. То есть, собственно, след взяла собака. И опять пришли на Таганку. Во всяком случае, на трассу, ведущую к Таганке... А что мы имеем здесь?
– Ты же видишь, Коленька. Зарубили начальника Департамента приватизации предприятий торговли и общественного питания господина Финка Адольфа Зиновьевича. Остальные желающие сделать то же самое разошлись с чувством бесповоротно нереализованной мечты. Не слушайте меня, Коленька. Я безумно устала и хочу домой.
Княжицкий элегантно взмахнул кистью и выдал, закатив глаза:
...Финка погубила финка,
мимолетная, как сон.
Выпьем, няня, где же финка,
чтоб нарезать закусон...
– Какие же мы становимся синтетические, как будто и кожа, и мозги, и сердце - все из искусственного материала, Нонпа Богдановна...
– они прогулялись к ванной комнате, и Княжицкий остановился перед открытой дверью.
– Ба, а вот и "финка, мимолетная, как сон". Нонна Богдановна, тут у вас что, в каждой комнате по трупу? Что скажете о даме, восседающей на биде? Будьте милосердны.
– Поскольку в сумочке найдены документы на имя Похваловой Натальи Леонидовны, которая и была задушена колготками любимой россиянками фирмы "Леванте", - закурив, не без удовольствия доложила Серафимова, - очевидно, своими - очень уж пахнут, а также поскольку было обнаружено там же удостоверение на имя Похваловой, свидетельствующее о том, что с этого вечера у президента акционерного общества "Универмаг "Европейский" больше нет референта и на вакантное место срочно требуется наш человек, то бишь сотрудник НКВД, мы можем заключить, что Наталья Леонидовна не была профессиональной... девицей легкого поведения, а была всего лишь подружкой своего Финка, изменницей мужа, и - что не исключено - шпионкой либо от богатейшего универмага, либо от беднейшего ведомства.