Выкуп
Шрифт:
Рязанцев открыл глаза.
– Подъезжаем к Москве, – повторил сосед по купе, добродушный толстяк с лоснящимся лысым черепом.
– Спасибо! – хриплым спросонья голосом поблагодарил Александр. Старчески пыхтя и лязгая поношенными суставами, поезд приближался к Курскому вокзалу.
«Дурацкий сон, – подумал Рязанцев. – Уж тот-то чечен никогда не оживет!»
Снайпера они на пару с ефрейтором Савельевым превратили в окровавленное решето. Ногой перевернув убитого на спину, Александр зачем-то вгляделся в его лицо: типичный абрек, даже после смерти сохранивший зверское
1
Так снайперы обычно фиксируют количество убитых ими людей.
– Гнида! – прошипел ефрейтор. – Сколько наших угробил! Вырезать их надо, подчистую! Как генерал Ермолов в девятнадцатом веке!
Рязанцев промолчал. Он тоже ненавидел дудаевцев, вдоволь наглядевшись на их зверства, однако не позволял своим подчиненным опускаться до уровня «воинов ислама» и даже пленную снайпершу – эстонку, зарабатывавшую деньги на крови русских солдат, не отдал ребятам на растерзание, чего она вообще-то вполне заслуживала, а лично пристрелил.
После того как Федеральные войска несмотря на ухищрения московских лунокрутов все же разгромили чеченцев, загнав остатки джигитов в горы, а «генерал-памперс» с подачи тех же чиновных прохиндеев поспешно заключил бессмысленный и позорный для России мир, больше напоминающий капитуляцию, – Александр уволился из армии.
Некоторое время он прожил в родном Новочеркасске, а сейчас, получив письмо от двоюродной сестры Ирины, приехал в Москву. Ирина, жена какого-то коммерсанта, предложила родственнику хорошо оплачиваемую работу телохранителя...
Лязгнув последний раз, поезд остановился. Пассажиры заторопились к дверям. Рязанцев вышел на перрон в числе последних. Серенькое апрельское небо сочилось мелким, нудным дождем. Дул сыроватый, гриппозный ветерок. На лицах людей застыло тоскливое раздражение.
В толпе встречающих Александр заметил Ирину.
Двоюродная сестра выглядела неважно: под покрасневшими от слез глазами обозначились черные круги, кожа приобрела сероватый оттенок.
– Привет, – мертвым голосом сказала она. – На площади нас ждет машина.
– Что случилось? – удивленно спросил Рязанцев. – С мужем поссорилась?
– Хуже!!! – Тут Ирина заревела навзрыд. – Е-е-го... Он-н...
– Пойдем, сестренка, – приобнял ее за плечи Александр. – По дороге расскажешь...
– Я словно чувствовала беду, – беспрестанно всхлипывая, говорила Ирина Лапина. – Недаром написала тебе...
– Ты хотела, чтобы я охранял твоего мужа? – догадался Рязанцев.
– Да.
– Гм!
– Не обижайся, Саша. – Лапина умоляюще посмотрела на брата.
– Я не обижаюсь, но и не принимаю подачек!
– Это не подачка. Просто лучшего телохранителя мне не отыскать! Ты боевой офицер-спецназовец, да и не продашь в случае чего...
Александр на мгновение задумался. В словах двоюродной сестры был определенный резон...
Разбрызгивая грязь, машина въехала во
Смазливый мальчишка-шофер услужливо распахнул заднюю дверцу.
– На сегодня свободен, Коля, – устало махнула рукой Ирина.
– Зачем ты держишь этого хлыща? – поинтересовался Рязанцев, когда они зашли в дом.
– А что?
– Не нравится мне его рожа. Уж больно подхалимская! Никогда не доверял холуям!
Лапина промолчала...
Александр сидел в глубоком низком кресле. В одной руке он держал сигарету, а другой механически почесывал шейку толстой, ленивой кошке, разлегшейся у него на коленях. Рядом на журнальном столике дымилась чашка кофе. Кошка громко урчала. Наглотавшаяся элениума Ирина более-менее успокоилась.
– Петю отпустят, если мы перечислим деньги? – спросила она.
Рязанцев неопределенно пожал плечами:
– Смотря кто его захватил. В большинстве случаев, получив за похищенного требуемую сумму, бандиты освобождают жертву.
– В большинстве, но не всегда?! – Во взгляде Лапиной мелькнула тревога.
– К сожалению! Кстати, ты имеешь хоть малейшее представление о личности преступников?
– Соседка говорит, что в то утро видела из окна нескольких чеченцев, ошивавшихся во дворе...
– Что-о-о?!! – напрягся Александр. – С чего она взяла?! Мало ли кавказцев в Москве?!
– Соседка десять лет прожила в Грозном... еще до войны и уверяет, будто чует чеченов за версту...
– Плохо дело! – Рязанцев резко поднялся с кресла. Свалившаяся на пол кошка возмущенно мяукнула.
Ирина вытерла ладонью навернувшиеся на глаза слезы.
– Почему? – дрожащим голосом спросила она.
– Чеченцы натуральное зверье! Их психология резко отличается от нашей. Например, выродок Басаев, захвативший больницу и стрелявший по русским из-за спин беременных женщин, – провозглашен национальным героем «республики Ичкерия». – На лице Александра появилась брезгливая гримаса.
Ирина горько заплакала.
– Ну, ну, не надо! – поспешил утешить сестру Рязанцев. – Будем надеяться на лучшее!
В этот момент зазвонил телефон.
Лапина подняла трубку. Повинуясь неясному предчувствию, Александр взял параллельную. Он не ошибся. Звонил Ирин муж. Петр Андреевич говорил монотонно, без интонаций.
– Нужно перечислить деньги на указанный счет. Срок истекает. Обращаются со мной хорошо. Даже глаза ни разу не завязывали. Кормят прилично. Воздух здесь целебный, хвойный. Прощай. – В трубке послышались короткие гудки.
– Хреново! – помрачнел Рязанцев.
– Но он сказал... – робко начала Ирина.
– Дура! – грубо оборвал ее двоюродный брат. – Неужели ты ничего не поняла?
– ???
– Раз не завязывали глаза и не скрывают от пленника, где он находится, значит, его не собираются оставлять в живых, – неохотно пояснил Александр. – Недаром вместо «до свидания» он сказал: «Прощай»... Перестань ныть!!! – прикрикнул на рыдающую Ирину Рязанцев. – Пока человек жив – всегда есть надежда...
Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Иры.