Выпуск 1. Том 5
Шрифт:
Он осведомился у Эльвиры, не хочет ли та чего-нибудь выпить.
Он собирался предложить тоник, оранжад [13] или имбирный эль [14] , но Эльвира опередила его:
— Благодарю вас. Джин с вермутом, пожалуйста. Полковник взглянул на нее с недоумением. Он полагал, что молодые девицы… Сколько ей? Шестнадцать? Семнадцать? В таком возрасте не пьют джин с вермутом. Но он успокоил себя тем, что Эльвира, конечно, знает, как следует вести себя современным девицам. Он заказал джин, вермут и херес для себя.
13
Оранжад —
14
Имбирный эль — Имеется в виду безалкогольный газированный напиток, имбирное ситро.
Затем, кашлянув, спросил:
— Как было в Италии?
— Очень хорошо, спасибо.
— А хозяйка пансиона.., графиня.., эх, забыл ее фамилию.., не слишком она сурова?
— Она довольно строга. Но не ко мне.
Он взглянул на Эльвиру, в ее ответе ему послышалась некая двусмысленность. И заговорил, все еще запинаясь, однако уже более свободно и естественно, чем в начале беседы:
— Хотя я ваш крестный отец и опекун, но, боюсь, мы с вами мало знаем друг друга. Трудно мне, поймите, трудно такому старику, как я, знать, чего хочет молодая девушка, я имею в виду — что следует делать молодой девушке. Ну школа, еще одна школа, которую в наше время называли школой благородных девиц. Но сейчас все другое. Карьера? Работа? И все такое прочее? Нам надо будет все это обсудить. Чем вообще вы собираетесь заняться?
— Я бы хотела поступить на курсы секретарей, — сказала Эльвира без малейшего энтузиазма.
— А! Вы хотите стать секретаршей?
— В общем-то нет.
— Тогда зачем же?
— Надо же с чего-то начинать.
У полковника Ласкома возникло странное ощущение, будто его поставили на место.
— Мои кузины Мелфорд… Вы хотели бы у них пожить? Если нет, то…
— Да, разумеется. Нэнси мне очень нравится. А кузина Милдред тоже довольно симпатичная…
— Значит, все в порядке?
— Да, пока что.
Ласком замялся, не зная, что еще добавить. Пока он думал что сказать, заговорила сама Эльвира. И спросила без обиняков:
— Деньги у меня есть?
Он ответил не сразу, пристально вглядываясь в ее лицо, словно изучая:
— Да. И много. То есть будет много, когда вам исполнится двадцать один год.
— У кого они сейчас?
Он улыбнулся:
— Лежат в банке. Каждый год из начисляемых процентов выплачивается определенная сумма в счет вашего образования и содержания.
— А вы — опекун?
— Один из опекунов. Всего нас трое.
— Что случится с деньгами, если я умру?
— Ну-ну, Эльвира, перестаньте! С чего это вам умирать? Вздор!
— Надеюсь, но ведь человеку ничего не известно! Вот, на той неделе разбился авиалайнер, все пассажиры погибли.
— С вами этого не случится, — твердо сказал полковник.
— Откуда вам знать! — возразила Эльвира. — Мне просто любопытно, что будет с деньгами, если я умру.
— Понятия не имею! — уже раздраженно ответил полковник. — Почему вас это волнует?
— Мне просто хочется знать, нет ли кого-нибудь, кто был бы заинтересован в моей смерти.
— Ну
— Да так… Хочется знать все как есть.
— Может, вы думаете, будто мафия.., или что-нибудь подобное? Нет, это глупо.
— А если я выйду замуж, кому достанутся деньги?
— Надо полагать, вашему мужу… Но послушайте…
— Вы уверены?
— Нет, не уверен. Это зависит от того, как именно составлен документ, какие в нем имеются пункты. Но вы ведь не замужем, чего же беспокоиться?
Эльвира не ответила. Казалось, она погрузилась в раздумье. Потом, словно очнувшись, спросила:
— Вы встречаетесь с моей матерью?
— Иногда. Не часто…
— Где она сейчас?
— Ну.., за границей…
— Где именно?
— Франция, Португалия. Право, не знаю!
— Она когда-нибудь хотела меня видеть?
Ее ясный взгляд встретился с глазами полковника. Он не знал, как быть. Настало ли время сказать правду? Или ответить уклончиво? Солгать? Ответить девочке на столь простой вопрос было чрезвычайно сложно. Он мрачно сказал:
— Не знаю.
Ее глаза серьезно глядели на него. Ласком чувствовал себя неловко. Он еще больше запутался. Девочка хочет знать — это естественно. Всякая на ее месте… Он сказал:
— Вы не должны так думать… Правда, это трудно объяснить. Ваша мать не такая, как другие, она… Эльвира энергично закивала:
— Знаю. Я часто читаю о ней в газетах. Она совсем особенная, — правда? Это удивительная женщина!
— Да, — согласился полковник. — Точное слово. Она удивительная женщина. Но… — Он замолчал, затем добавил:
— Когда удивительная женщина твоя мать — это не такое уж счастье. Можете мне поверить, ибо это правда.
— Вы не слишком-то любите говорить правду, да? Однако сейчас вы, по-моему, ее сказали.
Они замолчали, устремив взгляд на отделанную медью вращающуюся входную дверь.
Вдруг дверь толкнули снаружи с доселе не виданной в отеле «Бертрам» силой. Вошедший молодой человек шагнул прямо к администратору. По контрасту с бурной энергией, исходящей от пришельца, отель «Бертрам» словно окаменел, притих, затаился, стал похож на музей, а его обитатели — на запыленные экспонаты минувших времен. Пришедший наклонился к мисс Гориндж и спросил:
— Леди Седжвик у вас остановилась? Гостеприимная улыбка не тронула уст мисс Гориндж. Глаза ее посуровели:
— Да. — И она с явной неохотой потянулась к телефону. — Вы бы хотели…
— Нет, — отрезал молодой человек. — Я просто оставлю ей записку.
Он вытащил записку из кармана черной куртки и протянул через стойку красного дерева.
— Я просто хотел убедиться, что это тот самый отель, — произнес он с ноткой сомнения в голосе, оглядываясь по сторонам, а затем направился к выходу. Взгляд его равнодушно скользнул по сидевшим в холле и с тем же бесстрастием остановился на Эльвире и Ласкоме. Полковник вскипел. «Какого черта! — ругнулся он про себя. — Ведь Эльвира хорошенькая. В молодости я замечал хорошеньких девушек, особенно если они были в окружении подобных ископаемых!» Но молодого человека, по-видимому, хорошенькие девушки не интересовали. Он вновь вернулся к администратору и спросил, слегка повысив голос, словно желая привлечь внимание мисс Гориндж: