Выпуск II. Том 4
Шрифт:
— А-а, — неуверенно протянула леди Кут, решительно не понимая, что он имеет в виду.
Загадочный “нижний бордюр” [3] наводил ее разве что на мысль о воинственных шотландских песнях. Понятно было одно: для Макдональда этот таинственный бордюр служил неопровержимым доводом в их споре.
— А это было бы очень некстати, — продолжил Макдональд.
— Конечно, конечно, — тут же согласилась леди Кут, удивляясь собственной покладистости. Макдональд еще строже посмотрел на нее.
3
…“нижний
— Но коли миледи прикажет… — Садовник умолк, но явственная угроза в его голосе заставила леди Кут тут же капитулировать:
— Нет-нет, пусть уж Уильям продолжает работать над нижним бордюром.
— Вот и я так думаю, миледи.
— Да-да, конечно.
— Я знал, что вы со мной согласитесь, миледи, — добавил, преисполненный чувством превосходства, Макдональд.
— Конечно, — покорно повторила леди Кут. Макдональд дотронулся рукой до края шляпы и удалился. Посмотрев ему вслед, леди Кут печально вздохнула. Тут к ней подошел Джимми Тесиджер, расправившийся с почками и беконом. Он тоже вздохнул, но скорее весело.
— Великолепное утро, не правда ли? — заметил он.
— Что? — рассеянно переспросила леди Кут. — Да, наверно. Я не заметила.
— А где остальные? Катаются на лодках?
— Скорее всего. Я как-то не обратила внимания. Леди Кут повернулась и быстро вошла в дом. В столовой Тредуелл как раз проверял, есть ли в кофейнике кофе.
— Боже, а где же мистер.., мистер…
— Уэйд, миледи?
— Да, мистер Уэйд. Он что, до сих пор не спускался к завтраку?
— Нет, миледи.
— Но ведь уже очень поздно.
— Да, миледи.
— Но он же должен когда-нибудь спуститься, правда, Тредуелл?
— Безусловно, миледи. Вчера, например, он сел завтракать в половине двенадцатого.
Леди Кут посмотрела на часы, они показывали без двадцати двенадцать.
— Как вам, Тредуелл, должно быть, тяжело, — посочувствовала она. — Надо успеть все убрать, и почти сразу снова накрывать — в час обед.
— Я привык к причудам молодых джентльменов, миледи.
Сказано это было с очень тонким намеком: дескать, откуда леди Кут может знать привычки настоящих джентльменов. И с укором. Должно быть, так кардинал осуждает мусульманина или язычника, который по неведению нарушил одну из христианских заповедей. И уже второй раз за это утро леди Кут покраснела.
Тут их очень кстати прервали. Дверь отворилась, и в нее просунулась голова серьезного молодого человека в очках:
— Вы здесь, леди Кут? Вас спрашивает сэр Освальд.
— Сейчас иду, мистер Бейтмен. — Леди Кут поспешно вышла.
Руперт Бейтмен, личный секретарь сэра Освальда, тоже удалился, но в противоположную сторону, через застекленную дверь, у которой, добродушно улыбаясь, все еще стоял Джимми Тесиджер.
— Привет, Понго, — поздоровался Джимми. — Надо бы пойти развлечь наших девиц. Ты со мной?
Бейтмен отрицательно покачал головой и поспешил скрыться в библиотеке. Джимми ухмыльнулся вслед его удаляющейся спине. Когда они вместе учились в школе, Бейтмена, серьезного очкарика, Бог весть почему, прозвали Понго. По мнению Джимми, Понго остался такой же дубиной, каким был в годы их детства. Заповеди вроде “Жизнь не греза. Жизнь есть подвиг” были написаны Лонгфелло [4]
Джимми зевнул и медленно побрел к озеру. Девушки были здесь. Девушки как девушки — с короткой стрижкой, две темненькие, третья — светловолосая. Одну, которая больше всех хихикала, звали, кажется, Элен, другую — Нэнси, а третью все почему-то называли “Лакомкой”. Здесь же находились друзья — Билл Эверсли и Ронни Деверукс, которые “служили” в Министерстве иностранных дел, но, по сути, скорее лишь числились там.
4
Лонгфелло Генри Уодсуорт (1807—1882) — американский поэт-романтик; здесь строка из стихотворения “Псалом жизни” (перевод И. А. Бунина).
— Привет, — сказала Нэнси (а может, это была Элен). — Вот и Джимми. А где же… Ну, как его?
— Уж не хочешь ли ты сказать, что Джерри Уэйд еще не вставал, — удивился Билл Эверсли. — Пора с ним что-то делать.
— Если так будет продолжаться, — заметил Ронни Деверукс, — то в один прекрасный день он проспит не только завтрак, но и обед, а то и вечерний чай…
— Как ему не стыдно, — сказала Лакомка. — Так огорчать леди Кут. Бедняжка все больше становится похожа на курицу, которая никак не может снести яйцо. Нет, это просто ужасно.
— Давайте вытащим его из постели, — предложил Билл. — Пошли, Джимми.
— Нет-нет, надо придумать что-нибудь классное, — потребовала Лакомка.
Слово “классный” ей очень нравилось, и она повторяла его к месту и не к месту.
— Поскольку у меня мозги совсем не классные, — ответил ей Джимми, — я ничего классного придумать не в состоянии.
— Давайте подумаем, как поднять его завтра в семь утра, — нерешительно предложил Ронни. — Все домочадцы будут потрясены. Тредуелл потеряет накладные бакенбарды и выронит чайник, у леди Кут начнется истерический припадок, потом она потеряет сознание и рухнет в объятия Билла. После чего завидная карьера ему обеспечена! Сэр Освальд скажет: “Ха!”, и акции на сталь в мгновение ока поднимутся на один и пять восьмых пункта. Ну а Понго от избытка эмоций хряснет об пол свои очки, да еще раздавит их каблуком.
— Вы не знаете Джерри, — усмехнулся Джимми. — Могу поклясться, что тут не поможет даже ушат холодной воды — он перевернется на другой бок и захрапит дальше.
— Мы должны придумать что-нибудь более классное, чем холодная вода, — не отступала Лакомка.
— И что же? — тупо поинтересовался Ронни. Все молчали.
— Неужели ничего не придумаем? Не может такого быть! — сказал Билл. — Ну, кто самый изобретательный?
— Понго, — тут же ответил Джимми. — А вот и он, всегда торопится, занятый человек, сразу видно. Он просто создан для того, чтобы думать. Таков его тяжкий жребий. С детских лет мучается. Давайте позовем его.
Мистер Бейтмен терпеливо выслушал их бессвязный рассказ и, не теряя драгоценного для него времени, с ходу предложил:
— Будильник. Я всегда им пользуюсь, если боюсь проспать. Ведь утренний чай приносят так тихо, что можно и не услышать.
И поспешил дальше.
— Будильник. — Ронни покачал головой. — Одним будильником здесь не обойдешься. Чтобы разбудить Джерри Уэйда, понадобится целая дюжина.
— А почему бы и нет? — оживился Билл. — Отличная идея. Давайте съездим в магазин, и пусть каждый купит по будильнику.