Вырай
Шрифт:
— Прости, Аннушка, за это непозволительное поведение. Просто очень соскучился, всё утро думал о тебе.
«Ненавижу, козёл!» — Аню прямо трясло от ненависти. Но она лишь мягко улыбнулась:
— Да ладно, мне даже приятно. Не то, что ты сделал, конечно, а осознание того, что ты меня так сильно хочешь.
— Да, я тебя очень, — Лёша зевнул, вытащил из-под покрывала подушку и зевнул, — очень люблю.
Через мгновение мужчина мирно засопел.
Анюта подавила желание взять вторую подушку и положить
***
Тридцать первое декабря началось ужасно. В восемь утра гостиница наполнилась топотом, радостными криками и смехом. Поворочавшись немного, Анна вздохнула и вылезла из-под одеяла — сон пропал.
А вот супруг дрых без задних ног, никак не реагируя на шум. Сделав небольшую зарядку, женщина решила сходить в душ. Взяла полотенце, открыла дверь в коридор и сделала первый шаг.
Дети едва не сбили с ног. Один из мальчишек остановился, обернулся, посмотрел на вжавшуюся в стену Анюту и проорал:
— Тётенька, извините! Мы не хотели вас пугать! Но здесь кругом инопланетяне! Спасайтесь! — Размахивая руками и крича, он побежал дальше.
«Точно. Хозяйка предупреждала, что сегодня утром приедут две семьи, в сумме получается пятеро детей. Новый Год всё больше становится похож на катастрофу». С этими невесёлыми мыслями Аня пошла в ванную комнату.
Вернулась посвежевшей, но в тоскливом настроении. И сразу попала на семейный совет — свёкор и свекровь валялись на кровати, а Алексей заканчивал одеваться.
— Анечка, деточка, у нас к тебе предложение! — Григорий Иванович вытащил из кармана джинсов пухлый кошелёк.
— Мальчики предлагают шопинг. Давай прокатимся по местным магазинам — говорят, здесь бельё и трикотаж очень хорошего качества, да и вообще — походим, посмотрим, сувениров прикупим! — Свекровь излучала радость и позитив. От её вчерашнего плохого настроения не осталось и следа.
— Все вчетвером?
— Аннушка, мы же не звери. Зачем портить вам удовольствие? Вы по своим магазинам, мы — по своим. Вторую машину одолжим в усадьбе — они тут напрокат «копейку» предлагают.
На том и порешили. Чтобы не смущать невестку, родители вышли из номера. Аня спешно оделась — единственное, что любила делать женщина в обществе свекрови — тратить деньги. Это всегда происходило весело, на широкую ногу, с огоньком. Что может быть лучше?
— Толстый свитер можешь не брать. Сегодня уже не такой сильный мороз — десять градусов всего.
— Спасибо за заботу, Лёшик.
Глава 21
— Пойду, примерю! — Свекровь, казалось, помолодела лет на двадцать. С горящими глазами она прижимала к груди груду блузочек и свитерочков.
— Конечно, идите. Если нужно будет оценить — я рядом.
Елизавета
— Точь-в-точь такую блузку я носила на первом курсе! — Свекровь отдёрнула занавеску.
— Да, вам идёт. Только цвет бы поярче.
— Ну, мне же не двадцать лет. И даже не тридцать. — Задорно ответила Фёдоровна.
Но Аня её уже не слышала. Она уставилась на россыпь синяков. Раньше их скрывал ворот свитера.
— Елизавета Фёдоровна, что это у вас? — Анюта непроизвольно потянулась рукой к шее женщины.
— Где? — Обернулась к зеркалу, охнула. Испуганно посмотрела на невестку. Но уже через секунду заулыбалась и махнула рукой.
— Седина в бороду, бес в ребро. Такие засосы Гришаня мне лишь в первый месяц после свадьбы оставлял. Стыдно было на лекции ходить. И на тебе, на старости лет. Хорошо, никто из коллег не видит, засмеяли бы! — Елизавета выглядела смущённой. — Давай, я другую блузку померяю? — Свекровь закрыла шторку.
— Давайте. — Пробормотала Аня. Для засосов синяки выглядели слишком уж «распальцованными». Было похоже, что свекровь кто-то душил.
«Наверное, старик бьёт жену. Кошмар. Никогда бы не подумала. Такой галантный, такой любящий!»
Свекровь стала что-то напевать.
«Хотя, может быть, и правда засосы, а мне от скуки придумалось».
***
Вернулись с кучей пакетов. Аня, хоть и привередничала, тоже кое-что прикупила. Хотелось быстрей добраться до номера и разложить покупки по чемоданам.
В гостиной стоял бедлам — носились дети. Судя по шуму, который они генерировали, было их не пять человек, а пятьдесят. Бегали за детьми две взмыленные мамы, пытались урезонить отпрысков, а папы сидели в обществе немцев возле камина и дегустировали коньяк.
Всё хорошее настроение, принесённое с пакетами, мгновенно испарилось. Стараясь не привлекать внимания, Аня поднялась к себе. Свекровь осталась внизу, поговорить с хозяйкой и её дочерями, которые, не обращая внимания на шум и гам, готовили новогодний ужин.
Первое, что бросилось в глаза — рисунки. Сердечками и цветочками были разукрашены бревенчатые стены комнаты. Наскальная живопись продолжалась и на потолке.
На полу — россыпь чего-то светло-розового. В этой странно знакомой пыли отпечатались босые подошвы, слишком маленькие, чтобы принадлежать взрослому.
Цветочки на потолке тоже имели знакомый оттенок. Аня ужаснулась посетившей догадке и метнулась к косметичке.
Так и есть. Всё было испорчено. Пудра рассыпана по полу, помадой «украсили» стены. Теперь тюбики годились лишь для мусорного ведра.