Выше звезд

Картленд Барбара

Голос Руфуса звучал нагло, и Люпита испугалась, потому что он смотрел на графа угрожающе.

— Тогда разрешите мне начать свой доклад, — тоном, не терпящим возражений, заявил граф. — Я дал распоряжение все вещи, которые вы поставили на бильярдный стол, вернуть на их прежние места.

Руфус Ланг пришел в ярость.

— Какого черта вы пезете не в свое депо? Вы не имеете никаких родственных отношений с моей семьей. А если кто-нибудь и имеет право быть опекуном, то это только я.

— Опекун, готовый ограбить невинных

детей, по-вашему, может их защищать? — грозно сказал граф. — Думаю, .чем скорее вы отсюда уберетесь, тем лучше. И советую вам уяснить простую истину: если вы вернетесь сюда снова или тронете хоть что-нибудь из принадлежащего нынешнему графу Лангу, я обращусь в суд.

Теперь Руфус понял, с кем имеет дело, и признал свое поражение.

Па его лице возникла покорность, а в голосе — раскаяние.

— Ну хорошо, я совершил ошибку и признаю это. Но у меня отчаянное финансовое положение, и я думал больше о чести рода, нежели о нуждах шестилетнего мальчика.

Несколько минут в комнате царило неприязненное молчание, и наконец Руфус Ланг сообщил:

— Я уеду в Лондон сегодня же вечером, если здесь есть хоть один вечерний поезд, если же нет — то завтра утром.

Он замолчал. Взглянул на графа, затем на кузину.

— Если, Люпита, ты выгонишь меня к чертям собачьим или отправишь к назойливым кредиторам, то перед этим по крайней мере угости меня хорошим обедом. Я все-таки твой кузен. Этот обед, возможно, будет последним — я не наслаждался хорошей едой уже очень давно.

Люпита не знала, что ответить, а граф сказал:

— Прекрасно. Вы можете переночевать здесь, но с условием, что вы покинете этот дом немедленно после завтрака… Если вы поступите таким образом, ядам вам достаточно денег, чтобы доехать до Лондона, а также обзавестись там приличным временным жильем, ежели сейчас у вас в Лондоне ничего нет.

— Очень вам признателен, благодарю и обещаю выполнить ваше условие.

Все мы в жизни совершаем ошибки, а я наделал их много, и очень серьезных, — откровенничал Руфус.

Его слова звучали как покаяние, и Люпита решила, что было бы жестоко не разрешить ему воспользоваться тем, о чем он сейчас просит. А граф проявил большую щедрость, предложив ему финансовую помощь.

Посчитав для себя неприличным оставаться здесь при разговоре Руфуса с графом, она направилась к выходу.

Руфус открыл дверь и, пропустив Люпиту, сказал, понизив голос:

— Прости меня, Люпита, я знаю, что свалял дурака, но я тогда был в совершенном отчаянии!

— Мне очень жаль, — сухо ответила девушка.

Она не желала больше разговаривать с ним. Если она позволит Руфусу остаться еще и на обед, подумалось ей, для нее это будет испорченный вечер.

Однако она не видела никакой возможности отказать ему.

Граф думал так же. Он не мог не испытывать жалость к молодому человеку, который так нелепо промотал свое состояние, играя в азартные игры.

Граф

решил дать ему несколько сотен фунтов, надеясь, что это позволит избавиться от него.

Люпита напрасно боялась обеда в его обществе — трапеза прошла по-домашнему непринужденно и комфортно.

Не зная всего о Руфусе Ланге, графиня Дауджерская была им очарована.

Он сыпал комплименты, шутил и старался казаться приятным во всех отношениях собеседником.

Он рассказывал разные смешные истории, беседовал с графом по поводу породистых лошадей, в чем, видимо, хорошо разбирался, общался с Джерри, как со взрослым, что доставляло мальчику особое удовольствие.

Джерри позволили обедать вместе со всеми, потому что из-за Руфуса перенесли обед на более раннее время.

После обеда оба джентльмена еще оставались в столовой соответственно их положению, а Люпита отвела Джерри в его комнату наверх, где его дожидался Брэкли.

— Завтра мы поедем кататься верхом, и граф сможет увидеть тебя на Самбо, — пообещала Люпита.

— Я знаю. Он говорил мне перед обедом, что Самбо — очень хорошая лошадка. Я сказал графу, что буду состязаться с ним в верховой езде, если он поедет на одной из папиных лошадей, — заявил Джерри.

— Боюсь, что граф выиграет, — улыбаясь, предупредила брата Люпита.

— Не выиграет, если даст мне дополнительное время на старте.

— Конечно, он так и сделает, и ты его обгонишь!

— Как интересно быть дома! Надеюсь, граф еще долго пробудет с нами здесь, — сказал Джерри, ложась в постель. — Он так много знает о лошадях!

Люпита согласилась. Она пожелала ему спокойной ночи, поцеловала, а затем спустилась в гостиную, где граф, Руфус и графиня Дауджерская мирно беседовали.

Люпита присоединилась к ним.

— Твой брат доволен, что он дома? — спросил граф.

— Он уверен, что будет с вами состязаться в верховой езде. Он поедет на Самбо, а вы задержитесь немного на старте — тогда он выиграет.

Граф засмеялся.

— Конечно, я так и сделаю. Но мне кажется. Самбо великоват для такого маленького мальчика.

— Я то же самое пыталась внушить Джерри. Но Самбо все-таки хорошо тренирован, объезжен и приучен к послушанию. Джерри ничего не угрожает, если он поедет на нем.

— Если он такой же хороший наездник, как его отец, думаю, нет причин для беспокойства, — подтвердил граф.

И тут Люпита вспомнила все козни Руфуса. Даже один взгляд на него заставил ее трепетать от страха. Но Руфус уедет, и нечего беспокоиться.

» Джерри никогда ничего… не должен знать…«— подумала она.

Граф предложил бабушке пораньше лечь спать. Он проводил ее наверх в половине одиннадцатого, и Люпита пошла с ними. Она не хотела оставаться наедине с кузеном Руфусом.

— Я тоже собираюсь лечь. Поэтому желаю всем доброй ночи.

— Спокойной ночи, Люпита, — сказал Руфус. — И прощай!