Высшая ценность
Шрифт:
Я сжал зубы и, закрутив перед собой стальной вихрь, резко рванулся вперед. Ударил одного оборотня рукоятью меча прямо в лоб. Другому состриг кончик мохнатого уха. Едва успел увернуться от удара когтистой лапой, прошедшей так близко, что я почувствовал ток безжалостно разрываемого смертоносными когтями воздуха. И, выгадав секундную паузу, левой рукой рванул с пояса завернутый в потертую ткань сверток.
Неожиданно удобно легшая в ладонь рукоять кольнула пальцы нездешним холодом. Мрачно блеснуло обильно источающее зловоние тьмы лезвие. Время замедлило свой
Резко выбросив перед собой руку, я всадил кинжал прямо в пасть вытянувшемуся в прыжке оборотню.
Сквозь плоть и кость клинок прошел так, словно они были из газа. Я не ощутил практически никакого сопротивления. Только рукоять чуть дрогнула в руке, да вновь коснулась ладони волна обжигающего холода.
С презрительной легкостью вырвавшись из нанесенной им чудовищной раны, оставляя за собой дугу, кажущуюся в свете заходящего солнца практически черной, кинжал метнулся навстречу второму врагу. С жадностью, достойной изголодавшегося вампира, вошел он в бок успевшему лишь испуганно вздрогнуть оборотню. И, действуя будто бы независимо от моего сознания, провернулся в ране, выплескивая на асфальт обильный поток крови. Я едва успел отскочить.
Аура дорвавшегося до крови кинжала изменилась — стала более сконцентрированной, более острой, более опасной. Миазмы поднимавшейся с окровавленного лезвия тьмы свивались невидимыми жгутами, пытаясь опутать меня своими щупальцами.
Стряхнув кровь, черными каплями повисшую на острие кинжала, я ринулся на помощь изнемогающему в борьбе Осипову. Бежать было на удивление трудно. Уплотнившийся воздух тяжелой периной давил на грудь. Движения казались замедленными и нечеткими. Солнце висело в небе тусклым бесцветным кругом.
Третьего оборотня я практически располовинил.
Последнего немного замешкавшегося ликантропа, воспользовавшись моментом, насадил на меч Осипов. Бессильно суча в воздухе лапами, тварь кубарем покатилась по земле. Царапнул стены домов жалобный предсмертный вой.
И в тот же миг будто щелкнул невидимый выключатель и мир снова наполнился красками. Отбрасывая длинные тени, скользнули по двору лучи заходящего солнца. Редкие пучки пробивавшейся в трещины асфальта травы налились зеленью. Блеснули матовой усталостью оконные стекла брошенных домов, отразились во взгляде Димки Осипова, смотрящего на меня в упор.
Бессильно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыбина, я медленно шагнул ему навстречу, намереваясь похвалить, похлопать по плечу, поздравить с первым убитым оборотнем — самым опасным представителем нечисти в нашей климатической полосе.
И остановился, когда Осипов попятился, заученно вскидывая меч.
— Ты… чего?
— Я понял… Я понял, откуда шла та тьма… — Димка тоже тяжело дышал. По его круглому лицу катились крупные капли пота, побелевшие губы подрагивали, но взгляд был холоден и тверд. — Это ты! Все ты!
Я медленно опустил голову, глядя на кинжал, пылающий в моей руке невидимым черным светом. Маленький кусочек бесконечной ночи. Крупинка
— Теперь я понимаю, почему тебя ищут. Ты… Ты во тьме!
— Я не во тьме, — спокойно возразил я, вытирая заляпанный густой темной кровью кинжал о взлохмаченный бок уткнувшегося носом в землю оборотня. — Просто тьма со мной.
— Какая разница?
— Большая. Если бы не эта тьма, ты сейчас был бы уже мертв. Да и я, вполне возможно, тоже… Или, по-твоему, спасти жизни двух человек — это тоже тьма?
Осипов промолчал, неприязненно наблюдая за тем, как я аккуратно пристраиваю за поясом вновь обернутый тряпкой кинжал. Тьма, мягким облаком клубящаяся вокруг, медленно отступала, будто потерявшая всякий цвет тряпица и в самом деле обладала способностями сдержать ее поступь.
— Меч, кстати, можешь убрать. Я с тобой драться не собираюсь.
Странно, но Осипов подчинился. Забросил оружие за спину.
— Зачем ты взял его? — вдруг спросил он. — Ты же теперь меченый. На тебе печать нижнего мира.
— Знаю, — коротко ответил я. — Прекрасно знаю.
— Так зачем?..
— Надо было, — отрезал я. — А теперь пошли отсюда, пока еще кто-нибудь не нагрянул. Этих, кстати, — я мотнул головой в сторону оборотней, бесформенными грудами мяса и шерсти лежащих на асфальте, — можешь записать на свой счет.
— Но… их ведь ты убил.
— И что с того? — иронически вопросил я, высовываясь из-за угла и оглядывая пустую улицу. — Премия за героический подвиг в свете последних событий мне все равно не светит. А слава мне до лампочки… Скажи, есть в вашей группе парни, один на один встречавшиеся с оборотнем?
— Нет…
— Ну вот. А ты сразу с двумя одновременно дрался.
— Но ведь я не победил.
— Первое правило мертвых земель помнишь? Кто выжил, тот и победил. Ты выжил, значит, и победил тоже ты.
Некоторое время мы шли молча. Потом Осипов спросил:
— Куда мы идем?
Я спокойно пожал плечами.
— Ты идешь в город. А я тебя провожаю.
— Зачем?
— Зачем ты идешь в город?
— Нет. Зачем ты меня провожаешь? Я усмехнулся краешком рта, продолжая обшаривать глазами заваленный ржавыми машинами проспект.
— Увидишь…
К тому месту, где всего несколько минут назад бойцы городской армии беспощадно расстреляли три десятка пошедших на приступ мертвяков, мы вышли минут через пять. Как я и ожидал, там уже стояла машина. Рядом ходил какой-то мужик в рваной майке, придирчиво осматривая оставшиеся после боя трупы и награждая пинками особо активно шевелящиеся тела. Рядом, прислонившись к обшитой металлическими листами кабине грузовика, стоял парень из Управления. Вовкой его, кажется, звали. К близкому знакомства с ним я не стремился, но пару раз до этого встречал его в нашей конторе. И в принципе он мог бы меня узнать… Вот только сейчас ему явно было не до этого — держась за живот, бедняга едва сдерживал рвотные позывы.