Высшая мера

Пронин Виктор Алексеевич

И Юферев отправился в банк.

Без восторга его там принимали, сдержанно, как бы терпя и даже сочувствуя. Кровавые события в квартире Апыхтина отдалились, сгладились временем, сам он не угнетал своим присутствием, и отлаженная банковская машина спокойно катилась по накатанным рельсам. Кандауров перед смертью успел припугнуть кое-кого из должников, и они послушно принесли последние свои сбережения, отменив и зарплаты, и премии, но, естественно, не отказавшись от путешествий в экзотические страны, манящие порочными наслаждениями

и запретными искушениями.

Юферев терпел.

Уже не трогали его усмешечки за спиной, недоуменные пожимания плечами.

«Ничего, ребята, ничего, - бормотал он про себя.
– Вы делаете деньги, я делаю дело».

На этот раз он даже не позвонил, взял да и пришел, как снег на голову. Заглянул в приемную - секретарша оказалась на месте. На него посмотрела досадливо, с натянутой улыбочкой, передвинула на столе бумажки, показывая, как занята, какая напряженная работа идет в банке. Такие приемчики на Юферева уже не действовали. Только улыбка его сделалась чуть шире и радостнее просто нормальной улыбки.

–  Здравствуйте, - сказал он громко, утверждаясь самим приветствием.

–  А, это вы… Очень приятно, Александр Леонидович. Вы договаривались с руководством?

–  О чем?

–  Может быть, надо было подготовить какие-то документы, а кроме того…

–  Не договаривался.

–  Решили просто так?

–  Да, как снег на голову.

–  Тогда я должна доложить…

–  Да не надо обо мне докладывать. Не привык я, чтобы докладывали обо мне.
– Продолжая бормотать, он шагнул к двери, как бы невзначай, неловким движением отодвинув Аллу Петровну в сторону, раскрыл одну дверь, толкнул от себя вторую и оказался в апыхтинском кабинете.
– Здравствуйте!
– сказал он так же громко.

–  А, это вы, - повторил Басаргин слова секретарши.
– Рад вас видеть. Проходите.
– Не поднимаясь, Басаргин вяловато пожал Юфереву руку, захлопнул какую-то папку и сунул ее в ящик.

–  Помешал важной работе?
– спросил Юферев уважительно.

–  Не то чтобы помешали… Работа не волк, - усмехнулся Басаргин, давая понять, что да, действительно помешал, но он готов простить, стерпеть, отмаяться.
– Есть новости?

–  Будут.

–  Понял, - кивнул Басаргин с некоторой снисходительностью. Дескать, как же не понять, прекрасно понимаем и сочувствуем вашим бесконечным хлопотам.
– Готов ответить на ваши вопросы.

–  А почему вы решили, что у меня есть вопросы?

–  Не о погоде же вы пришли поговорить, - усмехнулся Басаргин.

–  О погоде.
– Юферева вдруг понесло. С ним это бывало чрезвычайно редко, но когда вот так на каждом шагу дают понять, что его терпят, сочувствуют, ждут не дождутся, пока он выметется… Его могло, могло понести, как и случилось в это солнечное утро.

–  Не понял?
– вежливо удивился Басаргин.

–  Я хотел поговорить о погоде на Кипре… Где Апыхтин?

–  Понимаете,

в чем дело… Мы тоже хотели бы это знать.

–  Он звонит?

–  Последний раз звонил из Москвы.

–  И что?

–  Обещал подъехать.

–  Его отпуск, как я понимаю, затянулся?

–  Немного есть, но это не страшно. Мы по телефону все согласовали.

–  Отсутствие руководства не сказывается на делах пагубно?

–  Нисколько. Даже наоборот.

–  Другими словами, он только мешал?

–  Ну… Так нельзя сказать. Апыхтин остается главой банка.

На столе Басаргина зазвонил телефон. Он поднял трубку, выслушал и обронил только одно словечко: - Конечно, - и положил трубку.

Юферев понял, что сейчас кто-то войдет. Так и произошло - не прошло и трех минут, как в дверь осторожно вошли, почти протиснулись два зама - Осецкий и Цыкин.

–  О!
– сказал Юферев радостно.

–  Входите, ребята, - Басаргин приветственно махнул рукой.
– Рассаживайтесь. Вот Александр Леонидович интересуется, нужен ли нам Апыхтин или мы и в дальнейшем сможем прекрасно без него обходиться.

–  И то и другое!
– расхохотался Осецкий.
– Он нам нужен, но и обойдемся в случае чего.

Цыкин промолчал.

–  Что новенького на криминальном фронте?
– спросил Осецкий.

–  Без перемен.

–  Другими словами, - начал Цыкин и помолчал.
– Другими словами… Снова будут трупы?

–  Обязательно.

–  В том же исполнении?

–  И с тем же заказчиком, - бросил Юферев слова несколько странные, провокационные, но, как он успел сообразить, уместные.

–  Кто же заказчик?
– спросил Цыкин.

–  Заказчик обычно появляется на сцене перед самым занавесом. Когда его никто не ждет, никто не подозревает, когда он, в общем-то, уже никому не нужен.

–  Есть мысли по этому поводу?
– поинтересовался Басаргин.
– Подозрения? Наработки?

–  Все есть, - кивнул Юферев и не стал продолжать. Что-то подсказало ему - нужно остановиться. Так будет лучше, сильнее.

–  Простите, - заговорил Цыкин.
– Если есть заказчик, то нетрудно установить и исполнителя, я правильно понимаю?

–  Мысль, конечно, смелая, - кивнул Юферев.
– Но возникает вопрос - как?

–  Пальцы в дверь и дави, пока не скажет!
– захохотал Осецкий.

–  Думаю, мы так и поступим, - согласился Юферев.
– Вы говорили, - он повернулся к Цыкину, - что вам угрожали по телефону, чего-то требовали, к чему-то склоняли… Это все продолжается?

–  Изредка, - смешался Цыкин, явно не готовый к этому вопросу.

–  Да?
– удивился Юферев.
– Изредка - это как? Раз в день? Каждые полчаса? По средам?

–  С тех пор, как уехал в отпуск Апыхтин… Раз или два… Примерно так.

–  Что же ты молчал?!
– вскричал Осецкий.

–  Так уж получилось.