Высшая мера
Шрифт:
Вахромеевский киоск был уже открыт, и вчерашняя девчушка, заспанная и измятая, безрадостно подперев щеку, смотрела из окошка, как обезьянка из клетки. Судя по всему, хозяина в киоске не было, да и не могло быть. Апыхтин догадывался, где он - на пожарище. Или же в юферевском кабинете дает чистосердечные показания - брат врагов не имел, никто ему угрожал, жизнь вел тихую и безупречную. Апыхтин так хорошо себе все это представлял, что мог бы, наверное, вместо Вахромеева отвечать его же словами.
Киоск был сработан из железнодорожного контейнера.
Свою машину Апыхтин поставил так, чтобы видеть эту неприступную дверь из выкрашенной суриком стали.
Вахромеев заверил его вчера - будет подвоз товара, поступит отечественная «Смирновская» водка, конечно, такая же фальшивая, как и все в этом киоске, включая хозяина. Что бы ни случилось с братом - торговля дело святое, товар он завезет.
Прождав часа полтора, Апыхтин вышел из машины, запер ее и пошел прогуляться по базару. Людей здесь было немного, зато овощей и фруктов… Столько он не видел даже на кипрских базарах. От самых диковинных экзотических плодов до картошки.
Потом прошелся по мясным рядам, почти полчаса уделил инструментальным прилавкам и опять вернулся к киоску. Девчушка уже не торчала в окне, она прикорнула где-то в глубине, за картонными коробками. Заглянув сквозь витринные бутылки внутрь, Апыхтин сумел ее рассмотреть, но будить не стал.
– Ах да!
– вспомнил Апыхтин и прошел в раскаленную на солнце телефонную будку, бросил в щель жетон и набрал номер.
– Слушаю, - сказал Юферев.
– Привет, Саша. Апыхтин беспокоит.
– Твою «Смирновку» держал в руках убийца, - Юферев решил не терять времени на приветствия.
– Ты уже ее открыл?
– Конечно, нет.
– Почему?
– И Апыхтин повесил трубку на ржавый горячий рычаг.
Вахромеев появился около трех, как и обещал. Подъехал к киоску с тыла на белом «жигуленке», быстро вышел, бросив за собой дверцу, с силой постучал в железную дверь. Не дожидаясь, пока девчушка откроет, постучал снова, нетерпеливо и раздраженно.
Дверь открылась, показалась мятая мордочка. Вахромеев что-то сказал, вошел внутрь, захлопнул за собой дверь. Некоторое время не было слышно никакого движения. Вахромеевская машина стояла незапертая, стекла были опущены. Значит, хозяин ушел ненадолго, вот-вот должен появиться снова.
Так и произошло.
Вахромеев вышел один, постоял некоторое время в растерянности, вроде даже забыв, что должен делать дальше. В эти недолгие секунды Апыхтин впервые хорошо его рассмотрел. Как и брат, он был невысок ростом, с длинными сильными руками. Но сейчас они беспомощно висели вдоль туловища. Похоже, тлело перед его глазами пожарище, он наверняка уже там побывал и видел обгорелые кости, перетянутые медной проволокой.
Наконец Вахромеев словно стряхнул с себя оцепенение и, подойдя к машине, открыл багажник, выставил на асфальт три ящика с водкой и по одному
Апыхтин ждал.
Он не мог ничего предпринять, пока в киоске находились двое. По его прикидкам, девчушка должна была скоро выйти - провести ночь, просидеть в этом разогретом на солнце железном ящике полдня… Да ей просто необходимо хоть на какое-то время выйти наружу.
Но минуты шли, а из киоска никто не выходил - видимо, Вахромеев рассказывал о случившемся. Ожидание не тяготило Апыхтина.
«Пусть посидят, - думал он.
– Им есть о чем поговорить. Пока они вечером балдели в киоске, брат уже пылал. Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря…» - вдруг подвернулись слова, и Апыхтин с непонятным, странным наслаждением повторил их вслух.
И понял, что готов действовать.
Он вышел из машины, обогнул киоски с тыльной стороны. Вахромеевский был грубее других, но зато надежнее, крепче. Дверь на приваренных петлях закрывалась и изнутри, и снаружи. В передней, витринной стороне был вырезан квадрат, примерно метр на метр, и тоже закреплен на петлях. В поднятом состоянии крышку можно было подцепить крючком. Когда работа заканчивалась, крючок откидывали, крышка опускалась вниз и щелью надевалась на металлическую петлю. В эту петлю тоже вдевался висячий замок.
Апыхтин уже прошел мимо киоска, уже хотел было снова забраться в машину, но услышал за спиной грохот железной двери - девчушка выскочила из киоска и быстро пошла к трамвайной остановке. Дверь снова захлопнулась. Апыхтин услышал скрежет ржавой задвижки - Вахромеев закрылся изнутри.
Не медля ни секунды, он быстро и озабоченно прошел к машине, подхватил с заднего сиденья тяжеловатую сумку на длинном ремне и приблизился к вахромеевскому киоску с тыла. Стараясь не звякнуть, не проскрежетать по двери, вставил в арматурные петли замок и повернул ключ.
Прислушался.
Все было спокойно. Видимо, Вахромеев, удрученный печальными событиями, ничего не слышал.
Апыхтин обошел киоск и заглянул внутрь.
– Хозяин!
– крикнул он.
– Ну?
– показался из-за водочных ящиков Вахромеев.
– Чего тебе?
– Меня помнишь?
– Ну… Вчера «Смирновскую» покупал.
– Правильно, это я и есть.
– Апыхтин наклонился, вынул из сумки пятилитровую банку с бензином, но оставил ее на земле.
– Ты же Вахромеев, правильно?
– Ну?
– Твой брат сгорел этой ночью?
– Откуда ты знаешь?
– Как же мне не знать, если я его и сжег… Ну ты даешь, старик!
– Ты сжег моего брата?!
– Помнишь, два месяца назад вы с братом зарезали бабу и пацана… Помнишь? Это были мои жена и сын.
– Ничего не знаю.
– Жена и сын. Дошло?
– Отвали!
– А брат признался. Деньгами пытался откупиться, пятьдесят тысяч долларов отвалил. Под доской у порога лежали.
– Апыхтин поднял банку с земли и поставил на прилавок.