Выстрел
Шрифт:
Юра посмотрел на часы. Черт возьми! Без четверти час.
Люда прохаживалась по двору с подругой. Юра не спускал с нее глаз: если она попытается вернуться в школу, он во что бы то ни стало задержит ее до прихода Валентина, оставит с Валентином и в это время положит ключи.
Валентин Валентинович появился без десяти час.
Юра пошел ему навстречу.
– Ну как?
– Все в порядке, – весело ответил Валентин Валентинович, возвращая Юре ключи.
– Если можно, задержите на несколько минут Люду.
– Это нужно?
– Нужно.
Валентин
Юра вошел в школу, поднялся по лестнице, коридор был пуст, вложил ключи в портфель Люды, засунул портфель на место.
Страхи его казались теперь смешными. Идиот, психопат, истерик, паникер! Как весело и уверенно держался Валентин Валентинович! Да, человек!
На последнем уроке Миша объявил, что сегодня заседание учкома. Все члены учкома обязаны явиться; могут остаться и желающие.
Юра не был ни членом учкома, ни желающим остаться. Но после занятий, собирая книги у своей клетки, он услышал, как один паренек сказал другому:
– Я останусь на учкоме.
– А что будет?
– Кто-то у кого-то чего-то спер из клетки.
Юра похолодел. Впрочем, если о нем, то почему его не вызвали?
К клеткам подошли Миша с Генкой.
Миша как-то странно посмотрел на Юру, а Генка сказал:
– Между прочим, и тебе не мешает остаться на учкоме.
– Зачем? – с замирающим сердцем спросил Юра: боялся, что сейчас он услышит про портфель.
Но Генка сказал только:
– И тебя касается.
Юра пожал плечами:
– Не понимаю…
– Там поймешь!
В красном уголке было душно, набилось много ребят. Тянуло на улицу.
Миша поторопил Генку:
– Давай, что у тебя, только покороче!
– Диспут о мещанстве ничего не дал, – сказал Генка. – Обывательщина нас захлестывает, отрицательные явления множатся. Известный всем Витька Бурков, воровская кличка Альфонс Доде, продолжает разлагать младшеклассников, а мы никак не реагируем. Есть и другие факты, совсем свежие, – он посмотрел на Юру, – но о них потом…
Ждать, томиться два часа, пока дойдут до него? Нет, пусть уж сразу!
– Почему потом? Говори сейчас! – сказал Юра.
– Успеешь! Так вот, продолжаю. – Генка вынул из сумки тетрадь в коленкоровом переплете. – Сейчас я прочитаю стихи, которые пишут учащиеся шестого класса – кстати, пионеры. – Генка перелистал тетрадь.
– Вот: «Розы тогда расцветали и пели тогда соловьи, когда мы друг друга узнали, то были счастливые дни». Дальше! «Пускай другую ты ласкаешь, такую гордую, как я, но, может, счастье потеряешь и вспомнишь обо мне тогда». Это пишет ученица советской школы и пионерка. – Генка перевернул еще несколько страниц. – «Ты не знаешь, что я тайно страдаю, ты не знаешь, что я тайно люблю, к тебе подойти я не смею, люблю, но сказать не могу»… А вот еще: «Вспомни минувшие годы, вспомни минувшие дни, вспомни денек тот веселый, когда познакомились мы». Мало? Пожалуйста! «Не плачь, когда крылом могучим твой горизонт тоска затмит,
В тетради было аккуратно нарисовано сердце, пронзенное стрелой.
– Зоя Новикова, это твои стихи? Ты их сочинила?
– Я их не сочинила, а переписала, – ответила Зоя Новикова, хорошенькая девочка с падающей на лоб челкой.
– У кого?
– Не скажу.
– Как так не скажешь?
– Так, не скажу.
– Мы хотим знать, кто в школе распространяет эту пошлость.
– А я все равно не скажу.
– Значит, ты укрываешь пошляков и мещан и сама мещанка.
– Я не мещанка, просто у меня было плохое настроение, и я переписала.
– Плохое настроение? – поразился Генка. – Но ведь ты пионерка! Разве у тебя может быть плохое настроение?
– А когда ты получаешь «неуд», у тебя хорошее настроение? – спросила Зина Круглова.
– Я комсомолец, и у меня всегда хорошее настроение.
– Брось губами шлепать! – сказал Яша Полонский.
– Генка, откуда у тебя эта тетрадь? – спросил Миша.
– Это не имеет значения.
– Зоя, ты давала Генке тетрадь?
– Нет! Ее вытащили из моей клетки. Кто вытащил, не знаю, хотя подозреваю.
Юра на минуту воспрянул – вот, оказывается, о чем речь!
– Кого подозреваешь? – спросил Миша.
– Не скажу, – ответила Зоя Новикова.
– Но ты утверждаешь, что тетрадь вытащили из клетки, настаиваешь на этом?
– Утверждаю и настаиваю.
– Подумай, вспомни: может быть, ты кому-нибудь ее давала?
– Никому не давала, ее у меня вытащили из клетки.
Каждый раз, когда произносилось слово «клетка», Юру словно обжигало, точно говорили о нем самом… Может быть, еще заговорят. Наверное, заговорят. Их манера! Сначала накалят атмосферу этим случаем, а потом перейдут к нему. Если за то, что вытащили стишки, объявят выговор, то за ключи… Тут они разыграются.
Дело принимало серьезный оборот.
Генка сказал:
– Тетрадь мне дала Лара Усова.
– Так я и знала! – торжествующе объявила Зоя.
Все посмотрели на Лару, чернявую девочку с узко поставленными глазами.
– Как к тебе попала эта тетрадь?
Опустив глаза, Лара молчала.
– Ты мне сказала, что ее тебе дала Зоя, так? – сказал Генка.
Лара молчала.
– Украла?
– Я случайно, по ошибке, – прошептала Лара, – наши клетки рядом.
– Почему обратно не положила?
Лара молчала.
– Зачем Генке отдала?
Лара метнула на Генку быстрый взгляд, но ничего не ответила.
– Нет, скажи! – потребовал Генка. – Я что, просил тебя? Отвечай!.. Ведь ты сама подошла ко мне и сказала: вот Зоя сочинила стихи, почитай, для стенгазеты… Так ты сказала или нет? Отвечай!
Лара молчала.
Генка вскипел.
– Мало того, что крадешь! Ты еще и обманываешь!
Лара начала всхлипывать.
– Реви, реви громче! – сказал Генка. – Преступники всегда ревут, как белуги, это помогает.