Выстрел
Шрифт:
– Какая, Николай Львович? – переспросил Панфилов.
– Для деткомиссии… Я велел Красавцеву ее задержать. Передал он вам мое распоряжение?
– Правильно, приказали… Так ведь транспорт уже погрузили, не разгружать же было, Николай Львович.
– Интересно… – недовольно произнес Зимин и удалился.
Миша хорошо помнил: Красавцев приходил на склад до того, как вагон Валентина Валентиновича погрузили. Красавцев что-то сказал Панфилову, и после этого вагон Валентина
– Юра, ты не слыхал, что Красавцев сказал Панфилову? – спросил Миша.
– Нет.
– Он велел задержать вагон или, наоборот, отправить?
– Не знаю.
– Ты был рядом.
– Я не прислушиваюсь к чужим разговорам.
– Товарищ Панфилов! – сказал Миша. – А ведь Красавцев приходил до того, как был погружен вагон деткомиссии.
Панфилов скосился на него из-под железных очков.
– Ну и что?
– А вы сказали товарищу Зимину, что вагон уже был погружен.
– Ну, сказал.
– Вы сказали неправду.
По суровому лицу Панфилова, по его косому взгляду можно было предположить, что он пошлет Мишу ко всем чертям. Однако он этого не сделал: хорошо знал этих молодых товарищей, от них никому нет проходу, им до всего есть дело, и лучше с ними не связываться.
– Товарищу Зимину легко отдавать приказы, только он ведь не у Бутиковых работает, – желчно возразил Панфилов.
– При чем тут Бутиковы? – удивился Миша.
– При том… «Задержи, посмотрю, погляжу»!.. А за простой вагонов полагается штраф, деньги порядочные, кто будет платить? Фабрика? Государство?
– Зимин хотел как хуже?
– Не сказал я этого, только не коммерческий он человек. Хочешь брак выяснить? В цеху выясняй, а не на складе, когда товар упакован, клиент ждет, и вагоны поданы.
В объяснениях Панфилова была логика, но упоминание бывших хозяев фабрики Бутиковых было намеком на то, что Зимин служил здесь еще при фабрикантах, намеком на старорежимность Зимина, попыткой опорочить его, представить социально чуждым. Миша почувствовал фальшь.
– А все же что приказал Красавцев: задержать или отправить вагон?
– Об этом у Красавцева спроси! – с раздражением ответил Панфилов. – Не Зимин, не Красавцев отвечают за отправку, я отвечаю. А мне товар некуда складировать, сам видишь. – Он обвел рукой загроможденное тюками помещение склада. – Паны, понимаешь, дерутся, а у холопов чубы трещат. Нет, извините, спасибо.
5
Вечером Миша пошел в ресторан «Эрмитаж», к Славке. Бульвары Садового кольца были пустынны, редкие фонари тускло светили на углах центральных улиц.
Славкина мать ушла к другому человеку. Славка остался с отцом, бросил школу, играет по вечерам в оркестре ресторана «Эрмитаж», зарабатывает на жизнь: Константин Алексеевич
В ресторан Миша вошел со двора, мимо кухни, мимо снующих по узкому коридору официантов с подносами. Все бежали, торопились, никому не было дела до Миши, и он благополучно достиг маленькой комнаты, отделенной от эстрады тяжелой занавеской.
Рядом гремел оркестр. Миша чуть раздвинул занавеску и увидел ресторанный зал. За столиками, покрытыми белоснежными скатертями, сидели разодетые женщины, мужчины, очень важные, будто занятые настоящим делом. А все их дело тут – пить, есть, хохотать, как-будто им очень весело. Спасаются от забот и тревог жизни нэпманы, спекулянты и растратчики, берут реванш за свое унижение в том, другом мире, где их ограничивают, допекают налогами. Здесь они господа, реализуют свое богатство, швыряют деньгами, перед ними предупредительно склоняются официанты. Безусловно, нэп необходим для восстановления страны, здесь его оборотная сторона, приходится с этим мириться, но люди эти отвратительны. Во имя чего они живут?
Оркестр смолк, музыканты оставались на своих местах. Сидя за роялем, Славка разговаривал с контрабасистом, пожилым человеком в серо голубом костюме с бабочкой.
Потом на эстраду вышли чечеточники в черных фраках, белых манишках, черных цилиндрах и черных лакированных туфлях. Оркестр грянул бравурную мелодию, чечеточники отбивали чечетку, фалды их фраков развевались, они здорово молотили штиблетами и пели куплеты…
Два червонца, три червонца или сразу пять, За червонцы, за червонцы можно все достать…Глупейшие куплеты о червонцах, о том, что именно можно достать за червонцы, идиотский гимн червонцу. Никто не обращает на чечеточников внимания, хотя они стараются вовсю, жаль их, и Славку жаль, и других музыкантов, обязанных развлекать эту шушеру.
Чечеточники удалились. Музыканты поднялись со своих мест, пустились в комнату за эстрадой…
– Мне еще отделение играть, – предупредил Славка.
– Подожду, – ответил Миша.
Он стоял у занавески и поглядывал в зал.
– Ну и физии!
– Эти физии дают пищу для некоторых размышлений, – сказал Слава.
– Каких именно?
– Могли мы с тобой два года назад думать, что появится все это?.. Новые хозяева жизни.
– Точнее, хозяева своих денег.
– Зато каких денег! Сейчас я тебе покажу некоторых представителей современного капитала. Только не слишком на них пялься и не тыкай пальцем.
– Постараюсь, – рассмеялся Миша.
– Справа, за вторым столиком, к нам лицом, видишь: коротенький пузанок с пышной шевелюрой?