Вытхуянцы в Сочи
Шрифт:
— Вот это да! — изумилась Белка. — А я думала, мне приснилось!
— Стра-а-анно! — Жирафф превратился в какой-то изощрённый иероглиф и смущенно покосился на Бегемота. — В турагенстве про железную дорогу мне ничего не говорили!
И про аэродром под самым носом ничего не говорили? И про завтраки с обедами? И про помойку за окном? — Зебр подкрепил претензию эмоциональной жестикуляцией.
Показался поезд. Земля под ногами задрожала, рельсы заходили ходуном. Вытхуянцы, толкаясь, отпрянули. Пассажирский состав опасливо притормозил, настойчиво погудел и проследовал
Осёл — единственный, кто всё это время не терял прекрасного расположения духа — восторженно повел чутким носом:
— О, этот запах, сколько в нём мечтаний! Здесь квинтэссенция моих дерзаний! Дорогой дальней грезил с детства я! Заводит! Не находите, друзья?
— А меня заводит вид особой гильотины для жирафов! — рубанул сплеча Зебр…
На пляже вытхуянцы удручённо огляделись. Перед ними на узкой полоске каменисто-галечного пляжа, ограниченного бетонными волнорезами, разверзся гигантский зверинец из сотен оголенных тел. Отдыхающие, расположившись на полотенцах, подставляли жалящим лучам свои мясистые бока, листали книжонки, резались в карты и приобретали у старого абхаза кукурузу и воблу. Две незамысловатых красотки в одиночестве плескались в мутной воде у берега.
Картина показалась столь неожиданной, что вновь прибывшие не сразу заметили само море, которое пенистой громадой застилало глаз до самого горизонта.
— Море! — воскликнул Зебр, явив белозубую радость. — Да ещё и с русалочками! Девчонки, я иду к вам!
Он скинул свои ботинки на толстой подошве, побежал было босиком к воде, но тут же ойкнул, и, ступая, словно по раскалённым углям, вернулся.
— Море-то оно море, — Бегемот рассеяно вытер платком пот с лица, — но у меня к вам, мои дорогие, три ключевых вопроса. Где мы здесь будем загорать? В чём мы будем загорать? И главный. Неплохо было бы перекусить!
Жирафф поспешил оглядеться, но не нашёл ответа ни на один из вопросов предводителя.
— Ну-у-у, может кукурузы или воблы? — безнадёжно предложил он.
Бегемот скривился.
— Сегодняшний день ещё вчера не заладился! — горько сообщил Зебр, растирая повреждённую ногу.
— Зайки мои, не огорчайтесь! — успокоила Белка, сама едва не плача. — Всё будет хорошо!.
И она не ошиблась. Не прошло и минуты, как друзья наткнулись на пляжный магазинчик, где смогли приобрести одежду для курортного отдыха. Обрядившись в обновки и рассмотрев друг друга, они, конечно, не смогли скрыть некоторого разочарования. Впрочем, невыносимое желание избавиться от плотного дорожного платья оказалось сильнее.
Маленький мальчик с надувным матрацем под мышкой увидел Бегемота и засмеялся, показывая на него пальцем. И действительно, в своих грандиозных розовых шортах с лампасами тот смотрелся слишком, как бы это сказать. радикально, и совсем не походил на главу, пусть и крошечного, но всё же государства.
— Эй ты, жертва брачного афериста, закрой клапан! — рыкнул на него Зебр.
Мальчик выронил от удивления матрац, заревел и убежал.
— Где ты научился так ругаться? — не без благодарности
— Этому нельзя научиться, монсеньор, это божий дар! — не без бахвальства отвечал Зебр, поднимая брошенный матрац.
Затем вытхуянцы обнаружили небольшое пустующее кафе. Ещё не веря в такую удачу, они поспешили расположиться за столиком, откуда открывался шикарный вид на море. Жирафф недоверчиво уточнил у зелёноглазой официантки с проколотой губой:
— Вы ммм. открыты?
— А что, не заметно? — девушка в скуке почесала ногу.
— Тогда можно нам поза-а-автракать или пообедать?
— Да хоть ужинайте! Вот меню — заказывайте, что хотите!
И зелёноглазая положила на стол кожаную папку с перечнем блюд.
— Невероятно! Какое везение! — оживился Бегемот, листая страницы меню. — Пожалуй, я возьму это, и это, и это тоже возьму!
— Похоже, — сказал Зебр, ни на секунду не упуская из виду официантку, — фортуна повернулась к нам необычным местом — лицом!..
Все молча набивали животы, изредка поглядывая в сторону молочно-черничного моря, и пребывали наверху блаженства.
Зебр, несмотря на прорву съеденного, закончил первым и счел своим долгом прицепиться к зелёно-глазой:
— Блин, всю жизнь мечтал проколоть губу! Это не больно?.
— Да не! — та почесала ногу.
Далее он, ловко развивая разговор, последовал за девушкой к стойке бара, а вернулся только минут через пятнадцать, весьма довольный своей предприимчивой персоной.
— Хе-хе, вечером в семь у меня свидание! — горделиво сообщил он. — Вы видали, какая у неё попка?
— Ты же администраторшу из гостиницы хотел пригласить? — изумилась Белка. — За двумя зайцами погонишься — задница порвется!
— А я и ей потом займусь, — Зебр обнял рыжую за плечи. — Здесь что самое главное, детишечки? Правильно, хороший маркетинг! Как говорил поручик Ржевский: если предложить десяти дамам секс — девять съездят по морде, зато десятая даст!
— Убери грабли! — Белка скинула наглую руку Зебра со своих плеч.
— Что ты, Муся? Я тебя фактически люблю, а ты — «грабли»!.. Хочешь быть десятой?
— Зебр, ты дурак!..
Полчаса спустя друзья загорали на пляже. Они расположились на цветастых пляжных ковриках, которые удалось купить у бойкого коробейника.
Солнце отрабатывало деньги курортников на славу: было жарко, как в микроволновке. Раскалённые камни под ногами едва не плавились, загар прилипал к спине, будто кисточкой мазали.
В хмурой Вытхуяндии такого солнца отродясь не видывали.
Море пахло водорослями и разложением органики. У берега колыхался на волнах пакет из-под сока.
В полуоткрытой кабинке раздевалки топтались загорелые женские ноги с упругими икрами. Вот упали к ногам трусики… Зебр приподнялся…
Бегемот, как и полагается предводителю, возлежал посреди одеяла, окружённый пристальной заботой и непритворной лестью верноподданных. Конечно, его статус был несовместим с сей грубой обстановкой, но он, будучи личностью эластичной и в целом умиротворённой, давно расслабился и даже получал некоторое удовольствие.