Выживает сильнейший

Келлерман Джонатан

Текст в «Нью-Йорк Таймс» был короче:

ДВОЕ ТОНУТ ВМЕСТЕ С ЛОДКОЙ

Прошедшей ночью в районе Лонг-Айленда при загадочных, по словам полиции, обстоятельствах затонула лодка с двумя пассажирами на борту.

Очевидно, Фэрли Санджер, сорока лет, и Хелла Крэйнпул, сорока девяти лет, решили совершить

прогулку по волнам ночью. Они были уже довольно далеко от берега, когда их лодка через значительное, но незамеченное ранее отверстие в днище внезапно наполнилась водой и затонула.

«Мистер Санджер регулярно выходил на своей лодке, – сообщил нам его пожелавший остаться неизвестным сосед, – но он никогда не делал этого ночью».

Адвокат Санджер был партнером юридической фирмы....

– В один день, возможно, даже в один час, – прокомментировал я, возвращая вырезки Майло. – Горе беспечным!

– Правила устанавливали они сами, – заметил он.

Глава 62

Упрощенная версия, которую я преподнес Робин, хотя и потрясла ее, но сняла ощутимое нервное напряжение. Теперь, во всяком случае, она вновь могла спать по ночам.

Со мной дело обстояло несколько иначе, однако по прошествии пары недель моя жизнь тоже вошла в нормальное русло.

Понимая, что не забуду ни одной детали событий, я знал, что пора возвращаться к размеренным рабочим будням.

Консультации, прием детей, написание отчетов. Не забыть покормить рыбок и выгулять пса.

Временами я думал о Хелене, о том, что ей лучше было не знать... Иногда отсутствие информации – благо.

Думал я и о Даниэле. Как судьба поступила с ним?

Чем заполнить медленно текущие часы? Я занимался самыми обычными вещами – потому что мог ими заниматься.

Небольшой белый конверт, полученный с ежедневной корреспонденцией в солнечный четверг, разбил рутинную монотонность.

Ни

марки, ни штемпеля, засунут в середину пачки счетов.

Что ж, и почтовики тоже бывают рассеянными.

С обратной стороны, на клапане – водяной знак.

Внутри – фотография, даже визитной карточки нет.

Даниэл в обществе привлекательной и стройной женщины примерно его же возраста. На нем белая рубашка, темные брюки и легкие туфли; женщина одета в свободно струящееся голубое платье, на ногах – изящные веревочные сандалии. Ростом чуть ниже Даниэла, вьющиеся белокурые волосы. Держатся за руки.

По бокам стоят трое детей.

Очаровательная девушка лет восемнадцати, удивительный контраст золотистых волос с темной кожей и оливково-зеленой военной формой.

Двое мальчишек – в спортивных майках и шортах, с ермолками на черных курчавых головках. Тот, что постарше, лукаво смеется в объектив, у младшего вид серьезный и строгий – вылитый Даниэл.

Родители и девушка улыбаются. У дочери отцовские черты лица и материнские волосы.

Семья стоит на фоне стены из огромных, грубо отесанных золотистых камней.

Больше ничего.

Печатными буквами на обратной стороне снимка адрес:

ИЗРАИЛЬ, ИЕРУСАЛИМ, УЛИЦА ПИНСКЕРА

И ниже подпись:

На следующий год в Иерусалиме? Здесь тебя всегда ждут.

Телефонный звонок.

– С вами хочет говорить мистер Брукер, доктор.

– Соединяйте.

– Доктор Делавэр? Меня зовут Жене Брукер, я...

– Капитан, мне известно, кто вы. Мы... встречались... накоротке.

– Разве? Пусть так. Я звоню, доктор, чтобы передать привет от нашего общего друга. Он послал вам весточку и хочет увериться в том, что вы ее получили.

– Я ее получил. Сию минуту. Безукоризненно точный расчет времени.

Молчание.

– Мне велели передать, что у него все отлично. Вас, может быть, это интересовало.

– Безусловно. Очень предусмотрительно с его стороны.

– Да. Он всегда был предусмотрительным.