Выживут сильнейшие
Шрифт:
— Не думаешь, что для начала тебе следует прекратить травить себя ядом?
— А я не смертельную дозу принимаю. Так, для укрепления иммунитета. Тебе, кстати, стоит попробовать, — отмахнулась девушка, запихивая в себя вторую порцию салата. — Тем более ребёнок твоей семье нужен, а не мне. Какова будет моя выгода, если в моей утробе засядет такой же нудила, как ты? Никакой… — из правого уголка губ девушки потекла вязкая струйка крови. Яд, которым была пропитана вилка, подействовал. Фабрицио поменял столовые приборы, рассчитывая, что девушка не станет
Мужчина встал со своего места и направился к Алессандре:
— Да что ты говоришь?! Может, дать тебе противоядие?
— Спасибо, откажусь, — ответила девушка, вытирая губы салфеткой.
— Уверена?
— Абсолютно. Я сегодня ещё не кормила моих пауков.
— Ну, смотри. Моё дело предложить.
Наличие стоящего рядом Рица оказалось как нельзя кстати, ибо дозу Алессандра несколько не рассчитала. Кровь потекла быстрее, а тело девушки ослабло, стало вялым.
— Чёрт! — не удержался Фабрицио, видя безвольно соскользнувшие вдоль талии жены руки. — Где противоядие?
— Не создавала. Я смешиваю только яды, — непривычно тихо ответила умирающая супруга. Она улыбнулась уже без привычной язвительности.
— Алесса, я тебя когда-нибудь задушу! — зло выговорил мужчина. Принюхался, лизнул вилку Алессандры. После попробовал яд из бокала. Его иммунитет противился, но определил отравляющее вещество. Нужен антидот из выпаренной жимолости и перца. Да вот беда, Фабрицио сам никогда не занимался зельеварением. А бежать за травником, судя по слабой улыбке девушки, было уже поздно.
— Поторопись, а то не успеешь, — сказала она. — И не называй меня так. Это бесит.
— Так у моей Алессы есть силы на злость? — закатывая рукава, ответил Фабрицио с сарказмом. Он черканул по запястью столовым ножом, вызывая фамильяра. Чёрная фигура в рваном плаще возникла рядом с парой и алчно сверкнула глазами. Клочки дыма вились вокруг него, заворачиваясь в ужасные кричащие рты. Свеча дёрнулась и погасла.
Супруг подхватил ослабевшее тело жены, занял её стул, а девушку посадил к себе на колени. Осмотрел и, аккуратно поддерживая голову Алессандры, приказал:
— Не убивать. Вывести яд.
Тёмное существо недовольно заворчало. Оно привыкло отбирать жизни, а не возвращать. Но послушно наклонилось вплотную к девушке и скрыло её голову под своим ободранным капюшоном.
Фабрицио отвернулся. Ему не нравился запах, исходящий от его фамильяра: тёмная фигура воняла разлагающимся мясом и запекшейся кровью. С каждой секундой вонь становилась сильнее, словно Интериус набирался сил.
Фамильяр оторвался от жертвы и потянулся к запястью Фабрицио. Да, всё справедливо. Жизнь за жизнь, кровь за кровь. Слабый стон послужил доказательством того, что жена приходит в себя. И мужчина почувствовал, как из него выкачивают жизненную энергию. Тут, главное, вовремя остановить энергетическую пиявку.
Де Лот отвёл руку подальше, заставляя чёрную фигуру переместиться к соседнему
На её губах все ещё чувствовалась горечь парализующего яда. Но Фабрицио так же, как и его жена, принимал отраву с детства. Малыми дозами, чтобы выработать устойчивый иммунитет к любой травле.
Так же, как яд, на него действовала Алессандра. Отравляла и убивала. День за днём. Риц заставил девушку немного откинуться и перенёс поцелуи на тонкую белую шею, на предплечье, с которого упала лямочка зелёного платья. Сдерживаться становилось всё труднее. Голова кружилась. Желание сорвать с Алессандры это дурацкое платье стало почти непреодолимым. Как посмела замужняя девушка надеть наряд с настолько открытым верхом!
Раздался новый стон, но теперь он был наполнен предвкушением и жаждой.
Фабрицио действовал всё настойчивее, провоцируя Сандру на противостояние и сопротивление. Поцелуй, укус, оставляющий яркое красное пятно на её коже. Новый поцелуй… Пока девушка, наконец, не пришла в себя и не начала вырываться.
Это помогло мужчине вернуться к реальности и вырвать руку из зубов фамильяра. Чёрный капюшон озлобленно рыкнул.
— Исчезни! — прошептал Фабрицио обессилено. Перед глазами мелькали чёрные пятна, в горле пересохло.
Алессандра кинула взгляд на вихрь дыма, рассыпающийся по столовой, и облизала припухшие губы:
— Ты платишь ему кровью.
— Так же, как и ты.
Фабрицио потянулся за новым поцелуем. Девушка приоткрыла рот, нежно прикусила настойчивый мужской язык и попыталась сесть.
— Так что ты там говорила про завоевания? — напомнил мужчина, не выпуская Алессандру из объятий.
— Попробуешь спасти человечество?
— Заставлю забыть про других мужчин, — почти прорычал Фабрицио, подхватил жену на руки, и, пошатываясь, понес в спальню.
Алессандра дёрнулась, собираясь опять съязвить и вырваться, сказать какую-нибудь гадость про клан Де Лотов и конкретно про Фабрицио. Например, что он зануда, укушенный опоссумом, и только трепанация черепа поможет не сдохнуть с ним от скуки. Или что у него ручищи больше ног, а самомнение шире Берингова пролива… Но замерла.
Муж нёс её, храня, как великую драгоценность. Нежность и опасность сегодня переплелись в его объятиях. И она захотела, чтобы сегодня он победил.
Только сегодня.
Одна ночь.
Предвкушение захлестнуло её, предвкушение предстоящего боя и наслаждения с привкусом риска.
Остатки чёрного тумана заклубились за ними следом. Интериус никогда не покидал своего хозяина.
Мягкие подушки вспенились под весом молодой пары. Риц уложил жену и навис над ней, опираясь на локтях: