Вызов врача
Шрифт:
Ирине его просьбу озвучил главный врач поликлиники. Он патологически боится жалоб. Стоит какой-нибудь маразматической старухе позвонить в райздрав и поплакаться, что участковый врач мало валерьянки выписывает, как главврач на еженедельной конференции устраивает всем разнос. И просьба Павла, произнесенная в полубреду, дошла до Ирины в варианте начальствующего окрика:
— Больной вашего участка, Павел Кузмич, которому сделана тонзилоэктомия, срочно требует, чтобы вы явились в больницу! Кто выписывал направление на операцию? Вы выписывали?
В состоянии понятного раздражения, потому что никаких грехов за собой не видела, Ирина приехала в больницу. В ординаторской лечащий врач Павла удивился ее визиту, заверил, что не вызывал, и в мыслях не было. Да и зачем?
Ирина хотела тут же уйти из клиники, но все-таки задержалась, заглянула в палату.
Когда Павел ее увидел, он подумал, что к нему прилетел ангел. Хотя Ирино нелюбезное лицо выглядело далеко не ангельски…
— Посиди со мной! — одними губами попросил он, потому что каждый звук, напряжение связок доставляло боль.
После секундного раздумья Ирина присела на стул рядом с его кроватью. Павел взял ее за руку и приложил ладонью к груди. Потом он клялся, свято верил, что с этого момента стал выздоравливать стремительно. Они молчали, смотрели друг на друга. Павел говорить не мог, а Ирина не находила нужным. Он не заметил, как задремал, но очнулся, когда Ирина стала высвобождать руку.
— Придешь ко мне еще? — прошептал Павел и добавил слово, которого прежде никогда не произносил: — Умоляю!
Она приходила еще три дня, пока он не начал вставать и сумел проглотить три ложки бульона. Посещения Ирины не выбивались из схемы: она сидела возле кровати, он держал ее руку, и молчали. Почему-то и остальные больные в палате начинали говорить шепотом, косились на них в смущении, словно подсматривали за интимным свиданием.
Выписавшись из больницы, Павел пришел в поликлинику в часы, когда Ирина вела прием, с громадным букетом роз.
— Это же сколько деньжищ такая клумба стоит! — восхищенно произнесла медсестра, явно намекая, что лучше бы деньгами отблагодарил.
Как позже узнал Павел, Ирина была на ножах со своей медсестрой. Врач и сестра работают на одном участке в тесной связке, а у них был сплошной, изматывающий нервы конфликт.
Ирина стрельнула гневным взглядом на сестру и обратилась к Павлу:
— Благодарю вас! Но вы мне ничем не обязаны. Будьте здоровы! Всего доброго!
Павлу ничего не оставалось, как попрощаться и выйти из кабинета.
Впервые в жизни он мечтал заболеть — чтобы вызвать врача на дом. Но как назло, здоровел с каждым днем. И даже ангины ему были не страшны после операции. Вероника тоже не жаловалась на здоровье, но каждый вечер Павел внимательно ее рассматривал:
— Что-то ты красная. Наверное, температура, ОРЗ. Давай завтра врача вызовем?
На третий или
— Если тебе очень нужно, я, конечно, могу прикинуться больной.
— Умница! Есть такой старый школьный способ: канцелярский клей в нос. Слезы, сопли — все будет натурально. Знала бы ты, сколько я уроков с помощью клея прогулял!
— А съесть какую-нибудь гадость для тебя не нужно? Пашка! Ты же влюбился! Без бинокля видно.
— Ну и что?
— А то, что раньше в обращении с девушками робости у тебя не наблюдалось. Чего ты трусишь? Твоя докторица сделана из того же теста, что и остальные.
— Ничего-то ты не понимаешь! И закрыли тему!
Ирина не могла быть из того же теста, что и другие девушки, потому что происходящее с ним не имело ничего общего с предыдущим опытом.
— Мне болеть завтра или нет? — ехидно поинтересовалась Вероника.
— Обойдусь.
Павел не сторожил девочек на улице с пионерского возраста. Он торчал у поликлиники и придумывал оригинальные заходы для разговора, но, когда Ирина вышла, глупо соврал:
— Здравствуйте, какая встреча! Позвольте вас проводить?
Через день у Ирины был вечерний прием, она освобождалась после восьми. И снова он сморозил про нечаянную встречу. И третий раз неуклюже пробормотал что-то про общую тропу и время. Так и повелось, что Павел через день оправдывался и говорил о нечаянной встрече. Как подросток неопытный.
На работе Павел твердо заявил, что по нечетным числам (у Ирины вечерний прием) задерживаться не может. Данила, который тогда только женился на Лене, был счастлив и весел, спросил:
— Ты в бассейн, что ли, записался?
— Вроде того, — ответил Павел.
Если возникала необходимость по нечетным задержаться, доделать документы, Павел намертво стоял за свой «бассейн», и Даниле приходилось оставаться, воруя время у молодой жены. Зато по четным Павел был душкой, готовым торчать на фирме до полуночи.
Два месяца Павел через день провожал Ирину. Пятнадцать минут пути, волнение, банальные речи, прощание у ее подъезда. Павел вел себя как рохля, проклинал свою откуда-то взявшуюся косноязычность и давно забытую, а теперь вдруг снова возродившуюся мальчишескую робость. Он знал, чего боится: проявит инициативу, распустит руки, да просто в кино пригласит — и конец. Ирина, она умеет. Докторским тоном скажет:
«Ваше поведение неуместно, порошу вас больше не попадаться мне на пути». И что тогда делать?
Павел похудел, нервы разболтались. Сестра однажды застала его у экрана телевизора, показывали какую-то сентиментальную дребедень про несчастную любовь. Братик только слюни и сопли не пускал от умиления.
— Пашка! — удивленно воскликнула Вероника. — Крейзи! Ты что, женишься?
Какое там «женишься»! Он дрожал и трусил, как заяц. И все-таки на исходе второго месяца провожаний решился на признание.