Вызов
Шрифт:
– Печора, – медленно, нараспев проговорил дхар. – Пех-ра… Где-то там Фроат-гэгхэн построил Дхори Арх…
– Стоп, – перебил археолог, – знаешь, Фрол, я уже, кажется, перебрал… Об этом давай-ка попозже… Думаю, Келюсу и Ольге сейчас надо отдохнуть, а я сяду на телефон и обзвоню общественность. Так сказать, порадую. Николай, готовься, скоро набегут корреспонденты, придется тебе выдумать что-нибудь попроще…
– Скажем, что он болен, – рассудила Лида.
– И не говори, где я, – добавил Келюс. – Здесь ведь Ольга.
– Да, конечно, ~ кивнул
Вечером Келюс уже настолько пришел в себя, что побеседовал по телефону с Калерией Стародомской, дал интервью двум корреспондентам и позвонил в райотдел милиции, сообщив о своем возвращении. Затем все вновь собрались на совет. Лунин, несмотря на уговоры, хотел сегодня же возвращаться домой. Ольгу решили покуда оставить у Лиды, тем более что родители художницы постоянно ездили на дачу, а девушке был необходим присмотр. Документы Валерий, следуя указаниям Лиды, спрятал в гараже. Фрол решил ехать с Келюсом.
– Не прогонишь, Француз? – спросил он весело, но Келюсу почудилась в его голосе какая-то фальшь.
– Что случилось, принц дхарский?
– Ничего, – неуверенно ответил Фрол. – Просто, ёлы, ты болен.
– Да чего там, болен! – возмутился Лунин – Подумаешь, жучка тяпнула! Да там уже все, считай, затянулось!
– Вот именно! – совершенно нелогично ответил дхар и замолчал.
Келюс попрощался с Ольгой. Девушка, как всегда, сдержанно пожала ему руку и внезапно перекрестила широким крестом.
– Я буду молиться за вас, Николай, – сказала она, поглядев на Келюса так, что тому вдруг стало жалко самого себя.
Валерий поехал куда-то к ВДНХ, где жили его родственники, а Келюс и Фрол поймали такси и вскоре уже были у Дома на Набережной. Осторожный Фрол настоял на том, чтобы вначале как следует осмотреться, но вокруг все было спокойно.
На двери были наклеены листки бумаги с печатями, но Лунин, не обращая на это внимания, попросту сорвал их. В квартире чувствовался заметный беспорядок, кресло в передней перевернуто, ящики в кабинете вывернуты, но, как убедился Келюс, ничего ценного похищено не было. Порядок навели быстро, после чего Николай привычно поставил на плиту чайник и достал из кармана позаимствованную у Валерия пачку сигарет.
– Ну и что дальше, Француз? – внезапно спросил Фрол.
– Да Бог весть. С работы меня, наверное, турнули, так что придется, бином, опять бегать…
– И все?
– Нет, не все. – Келюс на минуту умолк. ~ Не все, воин Фроат. Только скажи мне, кудесник, любимец богов, что/мы сейчас можем сделать вдвоем?
– Почему вдвоем, ёлы? – удивился дхар. – Вот Валерий приехал. Да и Мик в конце концов появится. Ты мне скажи, Француз, если все это правда, что мы должны делать? Может, Стародомской рассказать? Или телевизионщикам?
– Не получится, я уже думал. Мы не сможем доказать, что документы подлинные, к тому же придется сообщить, где мы их взяли… Да и попросту, бином, не поверят! Вот ты
– Не-а, – уверенно заявил дхар. – Не поверил бы.
– Ну вот. Поэтому, думаю, для начала мы должны помочь скрыться Ольге и спрятать бумаги.
– Это ясно, – кивнул Фрол. – Это-то я понял.
– Ну а потом, – вздохнул Келюс, – мы должны найти Око Силы.
– Ну знаешь!
– Да, – кивнул Лунин. – Конечно, до него мы не доберемся, это я, бином, понимаю. Но если нельзя попасть в сердце, попытаемся обрубить щупальца.
– Скантр, – понял Фрол. – Только где его, ёлы, найдешь! Эх, в руках держали!
– Он где-то в Столице, – уверенно заявил Николай. – Если мы его уничтожим, то отрежем этого товарища Вечного от Ока Силы. Едва ли у них есть в запасе второй такой, иначе они не цеплялись бы за этот. Ну а во-вторых, Крым…
– Почему Крым, ёлы?
– У них там есть что-то, – пояснил Келюс, – какое-то устройство, источник энергии… Не знаю точно. По-моему, он служил для воздействия на Южную Европу и Средиземноморье. Ну а теперь они могут использовать эту крымскую точку вместо Института…
– Н-да, – задумался Фрол. – То-то наш Президент, ёлы, Крым отдавать не хочет! А я думал, из-за пляжа… Только как найти эту самую точку?
Лунин пожал плечами: – Не знаю, Фрол. Поглядим. А пока пойдем-ка спать.
– Знаешь, Француз, – помолчав, заметил дхар. – Не к ночи это, но все-таки скажу. Алия снова выступает, уже вторую неделю. Вот так-то…
Келюс почувствовал холод в ладонях, но ничего не ответил.
Николай заснул почти сразу, словно провалился в огромную бездонную яму. Он по-прежнему чувствовал холод в левой руке, но это уже не мешало. Напротив, Лунин успел подумать, что, когда холод дойдет до сердца, станет совсем хорошо.
Сон был странный, очень яркий и объемный. Николай увидел проселочную дорогу и небольшую, заросшую травой ложбину возле покосившегося телеграфного столба. Вдруг земля стала прозрачной, и на дне глубокой ямы Келюс заметил несколько страшных, желтых, совершенно распавшихся остовов. Один из скелетов, привстав, потянулся к нему, но Николай почему-то не испугался. Скелет широко перекрестил его; и Лунин увидел вместо страшного оскала лицо Ольги. Каштановые волосы в беспорядке падали на лоб, голубые глаза были полны слез, а прямо между ними чернело запекшейся кровью пулевое отверстие.
– Ольга, ведь вы живы! – закричал Келюс, но девушка медленно покачала головой. Губы не двигались, но Лунину показалось, что он слышит тихий голос: – Я же вам говорила, Николай. Меня невозможно спасти…
Тут все провалилось куда-то в черноту, и из этой черноты проступило другое женское лицо. Печальная Кора качала головой, повторяя: «Зачем вы не ушли тогда, Келюс? Я же говорила вам! Я говорила…» Затем ее лицо пропало, и перед Николаем встал во весь рост Михаил Корф, но не в мятом современном костюме, а в щегольской черной форме, с орденами на груди и стеком в левой руке.