Вызов

Джонсон-Шелтон Нильс

Тиёко усаживается неподалеку и ждет, пока все успокоятся.

Через 10 минут – после оживленной дискуссии – водитель закрывает двери и, покачав головой, снова трогается с места. Никто не хочет общаться с полицией, особенно парни, пострадавшие в столкновении с Калой и американцем. Всё, чего они хотят, – это оттянуться на вечеринке. Потанцевать. Поиграть.

Тиёко вновь включает музыку и покачивает головой в такт. Ей тоже хочется Играть дальше.

Сара Алопай, Яго Тлалок

Турецко-иракская

граница, тайный пропускной пункт Пешмерга № 4

Ренцо провозит Сару с Яго через секретный подземный туннель с односторонним движением, но достаточно широкий для грузовика. Этот проезд контролируют курдские бойцы, которым наплевать на официальные границы. В конце туннеля – контрольно-пропускной пункт, который охраняют с полдюжины мужчин в черной военной форме, вооруженных М4, автоматами Калашникова и служебными кольтами. Ренцо останавливает машину и вылезает поговорить с главным. Яго сидит на переднем пассажирском сиденье. Он не разговаривает с Сарой с тех пор, как та позвонила шумерке и выяснилось, что Кала держит Кристофера заложником.

Сара подается вперед и кладет руку на плечо Яго. Тот не реагирует. Кристофера с ними пока еще нет, но само его существование отравляет всё. Прошлую ночь Сара и Яго провели в объятиях друг друга, целуясь, шепчась и смеясь, играя и лаская друг друга. Двое тинейджеров на первой стадии, на сумасшедшей первой стадии влюбленности. И в первый раз с тех пор, как упали метеориты, в первый раз с тех пор, как началась Последняя Игра, оба забыли, как и почему они встретились, забыли саму Игру, которая определит будущее человечества, забыли всё – и просто любили друг друга. Но утром Сара приняла сообщения от Кристофера и Калы и немедленно перезвонила шумерке. Яго слышал разговор и понял, что происходит. Он не стал задавать никаких вопросов, ничего не сказал. И вот теперь, в машине, Сара тянется к его руке.

– Прости.

Яго будто бы случайно убирает руку.

– За что?

– Я не знаю, что случилось. Наверное, он пытался найти меня, а вместо этого нашел ее.

Яго фыркает, не оборачиваясь.

– Мы должны спасти его и отправить домой, – продолжает Сара. – Ты же понимаешь, что мы не отдадим ей диск. Все будет хорошо.

Он качает головой:

– Разве не проще тогда вообще не ходить на встречу?

– Я должна. Ты это знаешь, – настаивает Сара. – Я бы сделала для тебя то же самое.

– Ты не обязана.

– Яго, – говорит Сара, и он вздрагивает, услышав, как она произносит его имя. – Я прошу тебя о помощи. Пожалуйста.

Яго оглядывается на нее через плечо:

– Дай ему умереть. Вот, я помог.

– Нет.

– Этот паренек все равно убьется. Раз он пытается следовать за тобой, значит, он всерьез ищет смерти. Дурака не переупрямить, Сара.

– Я люблю его, Яго. Неужели ты этого не понимаешь?

Такой улыбки на лице Яго Сара еще не видела. Это улыбка альфа-самца, которой он ослеплял улицы Хульяки. Злая улыбка,

на которую больно смотреть. Сара невольно отодвигается подальше.

– Если ты любишь его, почему была со мной прошлой ночью? – спрашивает он.

– Потому что не думала, что увижу его вновь, – объясняет она. – Потому что думала, что эта часть моей жизни закончилась.

– Так и есть. Дай ему умереть.

– Я собираюсь освободить его и отправить домой. Не хочешь помогать мне – хорошо. Иди своим путем. Но если ты так поступишь, то ты – один из них, этих бессердечных убийц, и я клянусь всеми и всем, что люблю, что в следующую нашу встречу я заберу твою жизнь – и не подумаю дважды, прежде чем это сделать.

Яго смеется.

– Думаешь, это смешно? Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Он поворачивается к ней:

– Я смеюсь потому, что хотел бы ненавидеть тебя, но когда ты ведешь себя так уверенно – и я знаю, что ты не блефуешь, – от этого ты только еще больше мне нравишься.

Сара улыбается:

– Ты просто не хочешь, чтобы я тебя пристрелила.

Яго знает, что его гордость должна быть уязвлена, – как тогда, у Терракотовой армии, когда Сара явно его обставила. Она бросает ему вызов, подталкивает его. Ни от одного другого Игрока он не потерпел бы подобного. Но, к превеликой своей досаде, Яго чувствует только ревность. Ревность к этому дурацкому чужаку, завладевшему вниманием Сары.

– Тебе не нужно клясться своими любимыми или чем-то еще, – холодно произносит он. – Я не бессердечен. Я понимаю, что любовь – очень, очень странная штука.

– Значит, ты идешь со мной?

– Я иду за шумеркой, – уточняет он. – Она уже однажды бросила мне вызов. Надо было разделаться с ней еще тогда.

– Угу, – бормочет Сара в ответ. Она понимает, что это не настоящая причина, по которой Яго пойдет с ней, но все равно хорошо, что он идет.

– Когда все закончится, ты ведь и правда отошлешь этого глупого мальчишку домой? И мы вернемся к тому, что начали?

– Да. Так будет лучше для всех.

Ренцо с улыбкой подходит к машине. Пять стальных колонн, закрывавших выезд из туннеля, опускаются и уходят в землю, а двое охранников уже поднимают камуфляжную стену, чтобы машина могла проехать на территорию курдской области Турции.

– Все хорошо. Дорога открыта, – Ренцо снова улыбается.

Он держит в руках коричневую стеклянную бутылку и три маленьких чайных стаканчика. Раздает стаканы, наливает в каждый какую-то мутную жидкость. И высоко поднимает свой стакан. Сара и Яго следуют его примеру.

– За дружбу и смерть. За жизнь и забвение. За Последнюю Игру.

– За Последнюю Игру, – повторяют Сара и Яго. Они чокаются и пьют. На вкус напиток – как перечная лакрица. Сара кривится:

– Ух, что это?

– Арак. Хороший, правда?

– Нет, – мотает головой Сара. – Это отвратительно.

Яго смеется:

– А мне нравится.

Ренцо кивает Яго и наливает себе еще, выпивает и бросает стаканчик на землю. Сара и Яго делают то же самое. Стаканы разбиваются. Ренцо обнимает ребят, целует в щеки, хватает за плечи и снова обнимает. Прежде чем отпустить Сару, он говорит: