Взгляд Горгоны
Шрифт:
Горбовский тяжело вздохнул. Провел рукой по волосам.
– И тут для меня началось самое страшное, – глухим голосом произнес Роман Андреевич.
ГЛАВА 2
– Фотографии, – напомнил Роман Андреевич, – исчезнувшие фотографии. Они неожиданно нашлись, – он тяжело вздохнул. Затем взглянул на Дронго, – я думал, что они просто выпали у погибшего. Не придал этому значения. Не до того было. У меня рука была в крови, и от боли я не мог нормально соображать. А потом понял, что фотографии не могли просто так исчезнуть. Их кто-то взял.
– Ваш
– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Горбовский, – они были вместе и, когда услышали шум борьбы, крик Виктора, вместе прибежали к бассейну. Именно вместе. Но ни один из них не видел фотографий, которые были у погибшего Виктора.
– Значит, их забрал кто-то другой? – спросил Дронго. – Кто еще в тот момент был у вас на даче?
Горбовский вздрогнул, посмотрел на стоявшие бутылки. И вдруг сказал:
– Иногда хочется напиться и сойти с ума. У меня абсолютно идиотская, невозможная, невероятная ситуация. И дело даже не в том, что я убил этого подонка, который давно заслуживал подобной участи. Удивляюсь, как его взяли на работу, не обратив внимания, что он наркоман. И тем более доверили автомобиль. Хотя я тоже хорош, даже не смотрю, кто меня возит. Привык заниматься своими делами, сидя в машине. Обслуживающие меня люди уже давно слились в одну безликую массу. Это будет уроком и мне самому.
– Вы по-прежнему о нем думаете?
– Я думаю о своей семье. В момент смерти Виктора один охранник сидел у дверей дома, а Саша и Акоп прошли в сад и работали там. В доме оставалось несколько человек, которые мне очень дороги. И когда исчезли фотографии, я даже не мог представить, что один из моих родственников… вы представляете? Кто-то из моей семьи взял эти фотографии и теперь решил меня шантажировать.
– В каком смысле? – не понял Дронго.
– Я получил вот это письмо, – судорожно вздохнул Горбовский, доставая письмо. Протянул его Дронго. – На нем нет отпечатков пальцев, – добавил Роман Андреевич, – я проверял.
Дронго раскрыл письмо. На нем были наклеены буквы, вырезанные из различных газет.
– «Один миллион долларов наличными, – прочитал Дронго, – место укажем. Ты убил Виктора. Срок три дня».
– Очень интересно, – вежливо сказал Дронго, возвращая письмо. – Значит, еще кто-то решил вас шантажировать? Может, кто-то из знакомых убитого.
– Нет, – ответил Горбовский, схватив письмо и засовывая его во внутренний карман, – дело в том, что вместе с письмом мне прислали и фотографию. Одну из тех, которые были в кармане убитого. Кто-то стоял за домом и смотрел на нашу стычку с Виктором. А потом, когда я побежал в дом, прошел к телу и похитил фотографии.
– Как вам передали это письмо?
– Положили мне на стол. В моем кабинете, на даче, – сказал Роман Андреевич, – и учтите, что в нашем доме на этой неделе не было чужих. Только свои.
– Это серьезно, – согласился Дронго. – Значит, в момент смерти Виктора на вашей даче было двое охранников и садовник. И вы убеждены, что ни один из них не мог взять эти фотографии.
– Абсолютно убежден. Охранник, который сидит у ворот, не должен никуда отлучаться. У него даже будка туалета рядом поставлена. Он обязан быть постоянно на своем месте. А Саша отправился помогать
– Тогда перечислите мне своих родственников, которые в этот момент находились в вашем доме, – попросил Дронго.
– Моя мать, – ответил Горбовский, – жена, брат, дочь, сын, няня дочери и супруга моего брата. Больше никого. Только учтите, что моей дочери семь лет и вряд ли она стала бы доставать фотографии из кармана убитого мужчины.
– Значит, если исключить вашу дочь и обслуживающий персонал, на даче в момент смерти Виктора было еще шесть человек?
– Шесть, – вздохнул Горбовский, – и кто-то из них видел мою стычку с шантажистом. Затем, когда я ушел, этот человек достал фотографию из кармана убитого и прислал мне это страшное письмо. Вы понимаете мое положение? Я вынужден подозревать кого-то из самых близких мне людей. Ну кто может меня шантажировать?
Моя мать? Мой брат? Жена? Сын? Это же с ума можно сойти. Жить не хочется. Я даже не знаю, как мне реагировать на подобное письмо. Сегодня истекает третий день. Я за эти дни столько передумал. И принял решение прийти к вам. Мне не денег жалко, один миллион я соберу. Мне нужно знать, кто из моих близких на такой шантаж пошел. Я ведь теперь никому из них не доверяю. Просто с ума схожу.
– Вы сказали, что в доме было шесть взрослых людей, – напомнил Дронго, – ваша мать, жена, брат, его супруга и ваш сын. Итого пятеро. А шестая была няня вашей дочери. Она ведь не является вашей родственницей?
– Даже ближе чем родственница, – неожиданно произнес Горбовский, – ее я бы исключил из этого списка.
– Как это исключили? – не поверил услышанному Дронго. – Остальных бы оставили, а ее исключили? Погодите, но она ведь не ваша родственница… Хотя вы сказали «даже ближе». Неужели она ваша любовница?
– Я не люблю этого слова, – признался Горбовский, – но это на самом деле так. Ей тридцать два года, и она только недавно вернулась из Франции. Совершенно потрясающая женщина. Так получилось, что мы стали близки. Я понимаю, как это некрасиво, но ничего не мог с собой поделать. Знаете, почему бы я ее исключил?
– Потому, что на снимках она была с вами? – неожиданно ответил Дронго.
Горбовский вздрогнул. Изумленно взглянул на Дронго.
– Да, да, – кивнул Роман Андреевич, – все верно. Поэтому я бы ее сразу исключил. Зачем ей похищать фотографии, которые ее же и компрометируют? Если бы она захотела меня шантажировать, то могла бы и без всяких фотографий все рассказать. Но тогда ей пришлось бы уйти из дома.
– С миллионом долларов она вполне может это сделать, – невозмутимо заметил Дронго.
– Что? – изумленно спросил Горбовский. – Вы думаете, это она? Вы ее подозреваете? Но она могла и раньше…
– Раньше у нее не было доказательств, – возразил Дронго, – но самое важное даже не в этих фотографиях. Присылая их вам, неизвестный шантажист хотел подчеркнуть, что видел вашу стычку с Виктором. В данном случае речь идет совсем не о фотографиях, а об убийстве человека.
– О чем вы говорите? – простонал Горбовский. – Неужели это она?
– Успокойтесь, – посоветовал Дронго, – это только одно из моих предположений.