Взгляд
Шрифт:
Не следует путать Б-жественное Откровение с тем, что принято сегодня называть мистическим опытом. Можно до бесконечности упражняться и совершенствоваться в искусстве медитации, искать, как говорят искушенные американцы, альтернативное состояние разума. В поисках духовной экзальтации посредством определенных упражнений или воздействий на организм извне многие с легкостью впадают в транс. Некоторые проделывают просто удивительные вещи ради того, чтобы испытать наслаждение, ощутить душевный комфорт, застыть в состоянии блаженства, упоения красотой, получить новый импульс и ощущения для своего творчества. Но все эти техники мистической практики лишь приводят к потере человеком своего Я, лишая его шанса на осмысленный, рациональный контакт с духовной реальностью.
Более полувека назад один английский писатель издал свою книгу, которая, как и многие другие, привнесла
Хаксли был одним из первых, кто испытал на себе воздействие галлюциногенов. В то время ЛСД еще не был изобретен, но время от времени для поддержания своих творческих способностей писатель пользовался веществом, дававшим подобный эффект: мескалином. Так он написал еще две книги, в которых пытался найти философское обоснование идеям, пришедшим ему в голову, когда он находился в состоянии транса. Одна из них называется Двери восприятия, другая — Рай и Ад. Обе книги очень талантливы, и, похоже, весьма содействовали появлению субкультуры наркотических средств.
Главная его ошибка заключалась в твердой убежденности (граничившей со святой верой) в том, что наркотики способны открыть доступ к потустороннему. На самом деле наркоман всегда входит в одну и ту же дверь, за которой нет ничего, кроме него самого. Встреча с самим собой может принести много неожиданных сюрпризов, но так и не даст ответа на основной вопрос: что находится за границей этого мира, зачем он вертится? Многие задают его себе и, чтобы найти ответ, покупают ЛСД или другие средства — при желании все это относительно легко достижимо. О, ты можешь погрузиться в фантастические видения, непередаваемо колоритные и пестрые, испытать острейшие переживания, а при наличии творческого воображения и принадлежа к кругу законодателей вкуса, в состоянии воплотить их в литературных произведениях, на холсте или музыкальными средствами. Наркотик распахивает ворота к новому знанию, дарует возможность посмотреть на себя под иным, непривычным ракурсом, и открывшееся может показаться кое-кому, склонному к нарциссизму, пленительным и прекрасным. Если это так, тогда почему другие, используя тот же наркотик, не попадают ни в Рай, ни в Ад, а сюжеты их видений пошлы и примитивны?
Суть не в том, как достичь столь страстно желаемого блаженства — используя химические препараты, с помощью медитации или самобичевания. В средние века один довольно интересный человек, мистик (по совместительству он работал византийским императором), постриженный — вероятно, вопреки своей воле — в монахи, написал на неплохом греческом языке о том, как достичь транса, медитативно сконцентрировавшись на области своего пупа. В этой связи он дает ряд практических советов и описывает удивительные откровения, которые пережил благодаря подобным медитациям.
Какими бы средствами человек ни достигал транса, он неизменно замыкается в себе, блуждает по коридорам одного и того же здания, в котором обитает и которое никогда не покидает. В то же время голос Откровения доносится к нам извне, из бескрайнего пространства, окружающего эти четыре стены. И субъективное восприятие этого голоса вторично по отношению к факту Б-жественного послания. Моше видел пылающий куст, это было его индивидуальным опытом. Но такого же рода опыт постоянно приобретает каждый из нас. И не столь важно, что мы видим: огненные столпы, небесные колесницы, ангелов с обоюдоострыми мечами или нечто не столь вознесенное над нами, — существенным остается сам факт Откровения — послания с того берега. А благодаря какому атрибуту Творца оно стало возможным и как ты это воспринимаешь, несомненно, не главное здесь.
Принципиальная разница между научным знанием и Откровением — и это вовсе не теоретическое замечание теолога — состоит в том, что наука, как бы далеко она ни продвинулась, большей частью занимается причинно-следственными связями
Работа доставляет ученому интеллектуальное наслаждение. В свое время мне приходилось заниматься наукой, и я знаю, какое от этого получаешь удовольствие. Но это быстро проходит. Ведь и ученому не дает покоя ответ на вопрос, для чего создано все то, что он исследует и классифицирует. К сожалению, даже потратив деньги на самый большой, мощный и совершенный циклотрон, ответ на вопрос о конечной цели мироздания люди так и не получат. Представление о науке как инструменте познания, имеющем неограниченные возможности, понемногу уходит из мировоззрения даже домохозяек.
Идею предопределения в ее радикальной форме высказывал еще в пятом веке Августин Аврелий, но сходные ему по духу детерминистские идеи были популярны и в конце девятнадцатого столетия и широко пропагандировались адептами философии позитивизма, последователями Огюста Конта. Они, в частности, утверждали, что если бы нам было известно точное расположение всех элементов Вселенной в определенный момент времени, то, теоретически, можно было бы составить безошибочный прогноз на будущее. Но, судя по состоянию современного научного знания, вероятность составления подобного прогноза равна нулю, а спекуляции на эту тему более не воспринимаются всерьез. Квантовая механика требует совершенно иного подхода к описанию состояний физических систем и их изменений во времени, нежели тот, что господствовал в научном мире в конце девятнадцатого века. Электроны Резерфорда были умозрительной абстракцией, его теории считались в свое время законченными и логически непротиворечивыми, поэтому на этой базе можно было создавать и развивать всевозможные теоретические модели. Сегодня уже ни одной из элементарных частиц нельзя отвести стабильное место в классификационной таблице, поскольку таковой просто-напросто не существует: ведь при их взаимодействии происходят всевозможные и, увы, непредсказуемые превращения.
Было бы безответственным в рамках небольшой статьи всерьез обсуждать вопрос о границах познания современной науки. Но сегодня даже невежды признают, что любая научная теория отображает лишь определенные грани реальности. Конечно, наличие машины времени, позволяющей совершить путешествие в отдаленное прошлое, что дало бы возможность отследить произошедшие изменения, или прыжок в будущее, чтобы проверить, как повлияла наша деятельность на развитие тех или иных процессов, дало бы нам ключ к разгадке многих тайн, близкое к абсолютному знание о мироздании. Хотя представление о том, как изменит мир за тысячелетия уничтожение одной-единственной бабочки (я не знаю, является ли обладание им благом или злом), само по себе уже было бы величайшим научным достижением. Жаль только, что и это не помогло бы в поиске ответа на главный вопрос: каковы конечная цель Творения и смысл существования мира. Ведь наблюдение феномена, даже такого, который можно определить и классифицировать, не даст ни малейшей подсказки, ни малейшего намека на ответ. Как ни обидно, высокоразвитое и культурное человечество останется во всем, связанном с коренными вопросами бытия, на том же уровне познания, что и три тысячи лет назад. С момента появления на земле рода человеческого его волнует, зачем все это, в чем конечная цель. Но для поиска ответа нам нужны совершенно иные, отнюдь не научные средства, методы и источники познания.
Пути постижения
Предисловие к книге Дж. Шредера Шесть дней Творения и Большой взрыв. И-м, Даат, 2000.
Проблемы взаимоотношений науки и религии актуальны для иудаизма с момента его возникновения. Вот уже на протяжении нескольких тысячелетий лучшие умы человечества пытаются примирить две столь несхожие области познания, всякий раз наталкиваясь на множество серьезных проблем. Является ли наличие двух различных путей постижения единственным способом получения цельной картины мира, заложенным в самой его природе, или каждый из них самодостаточен и представляет собой альтернативу другому? Противоречат ли друг другу знания, полученные нами в результате Б-жественного Откровения, с одной стороны, и эмпирическим путем либо в результате интеллектуальных усилий, с другой? Насколько принципиальны различия между ними, есть ли смысл говорить лишь о точках пересечения или они все же на некотором уровне дополняют друг друга, образуя единую картину мироздания?