Взрыв
Шрифт:
Мама Ви была дома, она чистила арахис.
— Это ты, Туан? А Ви нет, он уже ушел.
— Один ушел или с кем-нибудь?
— С Тханем куда-то умчались.
Туана охватило беспокойство. А вдруг это «важное дело» и есть как раз выполнение давно задуманного плана взрыва в американском баре? Неужели все совершится без него!
Несколько дней назад, после встречи с руководителем, Туан пересказал своим друзьям Тханю и Ви, как нужно пользоваться гранатой. Особенно тогда разгорячился Ви. Он тут же несколько раз порывался уйти «на дело». Туан вынужден был строго предупредить его, что в случае нарушения
«Ты должен меня понять, Туан! Ведь по вине янки и Дьема погиб мой отец», — сказал тогда Ви.
Туан взволнованно ответил:
«А я что ж, по-твоему? Ведь они арестовали моих родителей! Я их тоже ненавижу!»
Туан шел все быстрее. Из окон, витрин на тротуар падал свет — желтый, синий, красный. Эта хаотическая игра разноцветных бликов чем-то походила на джазовую музыку, доносившуюся из соседнего бара. В ушах гулко отдавались торопливые шаги прохожих, резкий стук деревянных сандалий. Мимо промчалась пустая повозка. Спереди на козлах покачивался красный фонарь. Лошадь натужно фыркала, разбрызгивая пену, белую, как растаявшее мороженое. Кнут то и дело свистел в воздухе. Звонкий стук копыт удалялся все дальше и дальше в ночную темноту.
Миновав этот шумный участок пути, Туан вскоре увидел яркий свет у входа в кинотеатр «Казино». Не сбавляя шага, он шел прямо на свет, ничего вокруг себя не замечая. Вдруг чья-то рука легла на его плечо:
— Почему так поздно?
Вздрогнув от неожиданности, Туан остановился. Это был Ви, который, видно, его уже давно ожидал здесь.
— Где Тхань?
— Вертится у «Осенней луны»…
Ну вот! Значит, все правда. Значит, Ви и Тхань сговорились сегодня бросить гранату в бар, где развлекаются американцы!
Туан схватил Ви за руку:
— Где граната?
Лицо Ви выразило крайнюю степень удивления:
— Ты что? Какая граната?
— Да твоя, похожая на манго!
Ви растерялся. Потом отрицательно покачал головой:
— Она все там же, на своем месте.
— Не врешь?
— А ты меня все подозреваешь?
— Моя обязанность предупредить. А я-то думал…
— Что думал?
— Думал, что вы решили нарушить дисциплину и сегодня использовать гранату.
Ви слегка улыбнулся:
— Ошибаешься. А если бы и сегодня, то разрешение ведь уже имеется… Ну вот что, иди скорее к Тханю, тогда все поймешь. Мне поручено быть здесь и ни шагу в сторону.
Бар «Осенняя луна» находился совсем рядом. Увидев Туана, Тхань сразу же заговорил о деле:
— Скоро начнется. Сегодня наши старшие братья и сестры решили «поужинать» здесь, понял? «Обезьян» тут куча. Ты подменишь меня, будешь продавать сигареты и наблюдать вот за этим участком улицы. Ви дежурит подальше. Это поручение нашей группе, ясно?
— Кто поручил? И откуда ты знаешь, что собираются здесь делать старшие братья и сестры? — спросил Туан, которому пока еще не все было ясно.
— Я и сам толком не понял. Но сегодня, когда я вернулся с работы домой, к
«Наверно, это были Хиен и Ут», — подумал Туан. Хотя мало ли людей носят очки? Тхань говорит, что это были работники городского отделения Национального Фронта Освобождения. Туан тут же вспомнил о женщине, которую раньше мама прятала на чердаке в их старом доме.
— А как их зовут, ты не знаешь?
— Нет.
— Странно.
— Вот именно, что странно. Раньше я никогда их не видел…
В баре заиграл джаз, и их чуть не оглушила эта пронзительная музыка. Американцы валили валом, таща за собой нарядно разодетых девиц. Туан искоса разглядывал публику, и тут его дернул Тхань:
— Вот это да! Смотри, вон та девушка, что сегодня была у нас… Видишь, в том углу бара?
Туан внимательно посмотрел в указанную сторону. Ошибки быть не могло. Да, это Ут, продавщица из книжного магазина на улице Хынг Дао. Здесь, под разноцветным освещением, она казалась еще красивее. В своем нейлоновом платье мягкого тона она заметно выделялась среди профессиональных танцовщиц, каждую из которых Тхань хорошо знал в лицо.
Туан смотрел на Ут, но она не видела его. Ут говорила по-английски с каким-то типом, наверное с американским офицером. Он был высокого роста, с коротко подстриженными рыжими волосами; его пестрая рубашка с коротким рукавом была вся покрыта рисунками всевозможных птиц. Этот верзила, сидя на высокой табуретке у стойки бара, нахально уставился на Ут, вытаращив свои пьяные глаза… И вдруг он тяжело подался вперед и грубо схватил ее своими лапищами. Девушка что есть силы стала отбиваться от него…
В баре погас свет, и шум усилился. Американцы в дальнем углу бара, отшвырнув стулья, повскакали с мест. Слышались крики, смех…
В груди Туана закипела злость. Эти янки ни в грош не ставят вьетнамцев! Он до боли прикусил губу: ему было жаль девушку Ут…
— Ну, чего застыл на месте? Давай иди, иди! — поторопил его Тхань.
Туан побрел на указанное ему место, а перед глазами все еще стояла сцена в баре. Вот уж действительно оккупанты, свора диких собак! Вторглись в чужую страну да еще так нагло себя ведут! Туан мысленно ругал их последними словами, даже глаза прищурил от злости. «Но ничего, еще немного, и мы им покажем».
Музыка в баре не прекращалась. Истошно завывал тромбон, и словно взбесилась труба. Ударник просто безумствовал, и казалось, что тяжелые капли тропического дождя обрушивались на крышу из жести. Музыка набирала темп, потом перешла в сплошной грохот.
В баре зажглись синие огни. Танцы были в самом разгаре…
В этот момент в прямоугольнике маленькой двери появился человек в одежде официанта и помахал Тханю рукой; Тхань понял, что это связной, который звал его в бар.
Оглянувшись, Туан заметил, как в бар входит Тхань, и зависть сжала ему сердце. Значит, Тханю больше повезло в этот вечер. И почему его не позвали туда, чтобы и он смог увидеть, как эти «обезьяны» взлетят на воздух? Пришлось, однако, утешать себя тем, что дежурство на улице тоже немаловажное дело… Но все же в баре, конечно, будет интересней…