Взвод

Ливадный Андрей Львович

Он снова стал командиром, и это лишь обостряло его внутренние чувства.

Ты так и не полетел к звездам, сержант… – внезапно подумалось ему, но, отогнав ненужную сейчас мысль, он спросил, обращаясь к застывшим напротив бойцам:

– Я хочу знать ваше мнение обо всем происходящем. Кто-то может высказаться по существу?

Некоторое время в бункере висела напряженная тишина, потом общее мнение выразил Булганин.

– Мы не смогли идентифицировать противника, командир, – произнес старшина. – С наибольшей вероятностью можно принять версию о радикально новом оружии массового поражения, разработанном Штатами или Китаем.

– А существа, с которыми вы все сталкивались? – нахмурясь, спросил Иван.

– Мутагенная форма. Генная инженерия на основе реально существующего вида животных… или насекомых, – пояснил старшина. – Вы

ведь сами знакомили нас с разработками в этой области.

– Да, – Иван кивнул. – Знакомил. А теперь, ребята, слушайте внимательно. – Он заложил руки за спину, медленно прохаживаясь вдоль строя. – Можете смело отбросить все призраки третьей мировой войны. Соединенных Штатов Америки, равно как и Китая, по всей вероятности, больше не существует – они попросту стерты с лица Земли.

Если первая фраза Лозина была встречена легким недоверчивым ропотом, то заканчивал он свою мысль уже в полной, гробовой тишине. Остановившись напротив двух танкистов, о которых говорил ему Долматов, Иван спросил:

– Как погибла дивизия?

Боец со знаками различия младшего сержанта бронетанковых войск вскинул голову. На его правой щеке был четко различим шрам от недавно зарубцевавшегося ожога.

– Нас подняли по боевой тревоге, – сообщил он. – Построением командовал комдив, мы получили приказ немедленно выдвигаться в расположение основного космодрома части.

– Комдив ставил конкретную боевую задачу?

– Непосредственно экипажам – нет, но ротный сказал буквально следующее: «Двигаемся ускоренным маршем, боевой расчет получим на месте, когда окажемся под «зонтиком».

– То есть все считали, что будет нанесен ядерный удар? – уточнил Лозин.

– Да.

– Дальше, – потребовал Иван.

Обожженная щека младшего сержанта непроизвольно дернулась.

– Мы шли в походном режиме, по федеральной трассе, когда в небе внезапно появилось яркое зарево, сопровождаемое грохотом. Нас с Зотовым, – он взглядом указал на стоящего рядом танкиста, – спасло лишь то, что мы не успели захлопнуть люки – сразу за появлением зарева, спустя секунду или две, в небе возник огненный шар, он сиял ярче солнца, падая прямо на нас. Никто не сумел ничего понять – стоял адский грохот, в землю били молнии, частые, будто дождь… – Он с усилием сглотнул и скупо закончил: – А потом этот огненный шар ударил в землю, почти у самой дороги. Наша машина двигалась в арьергарде колонны, и меня попросту вышвырнуло из люка взрывной волной.

Сержант умолк, но, взглянув на Лозина, понял, что тот ожидает более подробной информации.

– Я потерял сознание в момент взрыва, а когда очнулся, то увидел жуткую картину… – глухо продолжил танкист. Он говорил трудно, с надрывом, заново переживая свой ужас, испытанный в момент гибели тысяч людей.

– Того отрезка трассы, по которому двигались основные силы дивизии, попросту не существовало… – с трудом контролируя свои чувства, говорил он, пытаясь загнать навек запечатленные в памяти разрозненные картины в сухую формулировку информативного доклада, но это у него не очень получалось. – Вместо дороги зияла воронка диаметром в несколько километров, на ее дне пылало озеро расплавленной магмы… – Голос сержанта опять сорвался. – Вокруг горели танки и бронемашины… Людей я не видел, но мне почему-то запомнился снег на окрестных полях… Он превратился в грязную воду, которая бурлящими потоками стекала к воронке и тут же закипала, испаряясь. Вокруг стоял зловонный туман, в котором было трудно дышать… Я пополз в сторону, потом случайно наткнулся на Николая, – опять последовал короткий кивок в сторону второго танкиста. – Некоторое время мы не могли справиться с потрясением, пытались отыскать кого-нибудь еще, звали ребят, кричали, но никто не ответил на наши крики… Мы бродили среди пара и дыма, но везде натыкались лишь на сгоревшие остовы техники… Думаю, что прошло несколько часов, прежде чем мы поняли тщетность попыток отыскать кого-либо еще… – Он понурил голову и добавил: – Нам просто повезло остаться в живых, но все равно мы надеялись, что кто-нибудь спасся таким же чудом… поэтому мы и решили возвратиться в расположение части…

Лозин кивнул. Дальнейшее развитие событий было известно ему со слов Долматова.

– Где это случилось? – задал он последний вопрос.

– Мы прошли сто десятый километр…

– Ясно. – Иван отступил на шаг, вновь повернувшись лицом к строю. – Каждый из вас наблюдал схожие картины, – подытоживая сказанное, произнес он. – Зарево в небесах, несвойственные для зимнего периода разряды молний, множественные взрывы, сопровождавшиеся ударами воздушных и тепловых волн. Далее

вы столкнулись с нехарактерными, чужеродными жизненными формами и их техникой, которая ни на йоту не совпадает со стандартами самых фантастических земных разработок. Вы называете между собой этих существ «тварями», но на самом деле они ЧУЖИЕ. – Иван подчеркнул последнее слово. – На нас напали из космоса, удар был внезапным и разрушительным, тотальной бомбардировкой обломками астероидных масс, по моим сведениям, полностью уничтожены целые материки, в частности оба американских континента и дальневосточная часть Евразии. Менее всего пострадали Африка и Европа. Процент выживших мне неизвестен, но могу с уверенностью предположить, что нас осталось очень мало. Разрушение астероидных масс при их вхождении в атмосферу вызвало эффект электроразрядных пробоев, возникших между падающими телами и земной поверхностью, вследствие чего было уничтожено все электропотребляющее оборудование и техника, начиная от бытовых приборов и заканчивая боевыми машинами. Если смотреть в глаза известным на сегодняшний день фактам, то напрашивается вывод о том, что наша цивилизация поставлена на грань уничтожения… – Лозин на миг умолк, а затем продолжил, повысив голос: – Это не так. Мы живы. Я точно знаю, что Чужие не истребили уцелевших после первого удара людей, а насильственно депортировали их. Куда, я сказать не могу, но надеюсь, что мы сумеем получить эти сведения в ближайшем будущем. Ясно одно – перед нами враг, и он, как вы убедились, уязвим. Логика Чужих остается загадкой, их мотивы и цели неизвестны, и первой задачей для нашей группы станет поиск ответов на перечисленные мной вопросы. – Иван обвел пристальным взглядом шеренгу притихших бойцов и добавил: – Нас готовили к полету к звездам, но вышло так, что космос сам заявился к нам в наиболее страшной из своих форм. Человечество действительно стоит на грани полного истребления, но в наших силах сопротивляться. Сначала я был один, потом нас стало трое, теперь нас четырнадцать. Мы пережили ад, но сохранили рассудок. И последнее… – Иван собрал в кулак всю чудовищную гамму чувств, навалившихся на него за последние дни, и выдохнул: – Мы на своей Земле, ребята. Нам посчастливилось выжить, и если кто-то сейчас думает иначе, завидует мертвым, пусть сразу выходит из строя. Это не оскорбление, а приказ, потому что после я уже не смогу предлагать кому-то право выбора…

Строй не шелохнулся.

Все молча и хмуро смотрели на своего внезапно воскресшего командира.

Бойцы ждали, когда он отдаст свой первый приказ.

* * *

– Булганин, отойдем, – предложил Иван, отправив бойцов готовиться к предстоящему марш-броску.

Они со старшиной вышли на открытый воздух, остановившись у изгиба одетого в бетонную рубашку хода сообщения.

– Твои соображения, Степан? – прикуривая сигарету, сразу перешел к делу Лозин.

Булганин прищурился.

– Нереально все это… – внезапно произнес он. – Три месяца прошло, а чудится, что сон. Не могу поверить… – Он тряхнул головой. – Думалось ли, что вот так, разом, всю Землю?.. – Он замолчал, глядя, как в прорехах рваных облаков тускло помигивает одинокая звезда.

Пахло гарью пожарища.

– Я не о том тебя спросил, старшина. – Иван повернулся к нему.

– А о чем? – Степан опустил голову. – У меня нет никаких соображений, командир. Два десятка человек не могут одолеть тысячи этих тварей – вот мое мнение, если хочешь напрямоту. Душить я их буду, хоть голыми руками, до последнего хрипа, но…

– Чем душить без веры в победу, Степан, так лучше застрелиться, – в тон ему ответил Лозин.

– А ты, Иван, веришь в нее?

– Верю! – В голосе лейтенанта вдруг прозвучали металлические нотки. – Вспомни, чему нас учили, и сам поймешь… – Лозин посмотрел на осунувшиеся черты Булганина и добавил: – Думай, старшина, потому что теперь мы с тобой генеральный штаб.

Булганин нервно усмехнулся.

– Давай попроще, командир, – внезапно попросил он. – Чувствую, у тебя голова варит иными масштабами, а мне… – он запнулся, – не осмыслить все это.

– Что мешает? Страх?

– Нет… – подумав, ответил Степан. – Не страх. Сам знаешь, в каких передрягах бывали. Это что-то другое. Я не понимаю – зачем? Почему всех людей, все континенты? Что им надо?

– А ты перестань мыслить глобально, – посоветовал ему Лозин. – Вспомни хотя бы историю Древней Руси. Когда татаро-монголы вторглись, Орда была для славян такой же чуждой, как эти пришельцы для нас. Ни языка их не знали, ни обычаев, и поначалу наши предки понимали лишь одно – враг это, раз сжигает города, убивает, уводит в полон женщин с детьми… Но ведь выстояли, верно?