Взвод
Шрифт:
Хором ответили шестеро:
— Понятно!
Махнул рукой комбриг:
— Жарьте, ребята! Смотрите только осторожней!
Бегом бросились шестеро в лошадям, махом прыгнули в седла и рысью поехали по балке.
Воробьев выслал вперед на сотню шагов двух ребят.
Стрельба была слышна сначала слева, потом медленно отошла назад. Вот и речка.
Ехавшие впереди двое дожидались остальных. Все вместе повернули влево. Осторожно выехали из балки. Воробьев ощупал глазами каждый кустик, обшарил каждый бугорок.
Опять поехали — двое впереди, а четверо сзади.
Помнил Воробьев о сторожке в лесу, про которую говорил комбриг, предупредил ребят:
— К сторожке подобраться без звука. Подъехав поближе, ждать сбора всех шестерых.
Так и сделали.
Долго рассматривал сторожку разъезд.
Думал уже Воробьев ехать прямо к ней, да вспомнил, как на Дону, так же вот подъехав к хутору, разъезд полка был весь вырублен скрывшимся за постройками противником.
«Лучше объехать стороной, лесом, да посмотреть на сторожку сбоков и сзади», — решил он.
Болотом и густыми зарослями стали пробираться к сторожке.
Когда сторожка осталась сзади, Воробьев, взглянул последний раз, так и застыл на месте: на крыше амбара сидел человек, а за амбаром стояли под седлом три лошади.
— Поляки!
Минуты две все шестеро растерянно переглядывались.
— Что делать?
— Ребята, здесь один с лошадьми останется, а впятером пойдем, лошадей угоним, а, может, и побьем там! — возбужденно прошептал Воробьев.
Согласились. Слезли с коней. Оставили Скопина сторожить лошадей, а сами змеями поползли леском к сторожке, к амбару.
Как будто и недалеко до сторожки, а ползли чуть не целую вечность.
Подползли.
Лошади стоят, пожевывая кору со свежих бревен амбара. На крыше лежит поляк, прикрыв голову веткой.
— А где же остальные двое? — шепнул Воробьев.
Ребята покачали головами.
— Вы тут стоп. В случае чего, стреляй в того — на крыше — а лошадей угоняй, а я полезу посмотрю, кто в амбаре там.
Привязанные лошади настороженно подняли головы.
Воробьев обполз амбар справа и подлез к дверям. Двери раскрыты. Заглянул внутрь. Сначала ничего не разобрал, в темноте со света, но услышал храп. Потом явственно выплыли две лежащие на сене фигуры.
Какая-то сила прижала Воробьева к земле. Не может пошевелить ни рукой, ни ногой. А тут как на зло куры. Ходили по двору и подошли вплотную к неподвижно лежащему Воробьеву. Он повел на них глазами, а они как шарахнутся от него и ну кудахтать.
Из сторожки вышла крестьянка. Воробьев прильнул к земле, и женщина, сосчитав кур и не заметив в высокой траве разведчика, ушла обратно.
Воробьев перевел дыхание и опять заглянул в амбар.
Винтовки у спящих лежат по сторонам.
«Сначала заберу винтовки», — решил Воробьев.
Не
«Одного не испугаются, да и карабин свой оставил у ребят. Позову еще Павлюка. Двоим складнее будет забрать этих».
Пополз к своим. Передал винтовки.
— Смотрите, вы этого с крыши не пускайте, — распорядился, отползая, Воробьев.
Вдвоем вползли в амбар.
— Я подойду, разбужу, а ты стань с карабином на прицеле, — шепнул Павленко. — Я потом им руки свяжу и тихо выведем к своим.
Подошел и толкнул спящих. Один, не обратив внимания, перевернулся и вновь захрапел, а другой поднялся и сел, непонимающе оглядывая ребят.
— Тсс, — зашипел на него Воробьев.
Поляк вскочил.
Павленко угрожающе поднял винтовку. Воробьев моментально сорвал с опешившего поляка какие-то шнуры и сказал: «Руки вместе назад».
Поляк покорно сложил руки. Воробьев подошел и быстро скрутил руки шнуром.
Второго связали почти спящего. Вывели осторожно и, прижавшись к стенкам амбара, отвели к своим.
Сидевший на крыше, ничего не подозревая, стал что-то насвистывать.
— Что с ним делать? — спросил Воробьев ребят. Никто не ответил.
В это время поляк громко позвал кого-то. Не получив ответа, стукнул ногой по крыше. Сочно выругался. Потом решил слезть с крыши. Повернул голову и… увидел троих ребят. Двое возились с лошадьми, а один на всякий случай еще крепче закручивал руки связанным.
Сотую долю секунды смотрел поляк с крыши. Одним броском швырнул винтовку, переметнулся на другую сторону и пропал за гребнем крыши.
— Упустили, дьяволы! Двое с одной, а я с другой стороны бежим ловить! — крикнул Воробьев.
Обежали амбар: будто на крыльях несется поляк через поляну в лес.
— Не стреляй, не стреляй! — крикнул Воробьев прицелившемуся Павленко.
Сам метнулся к захваченным польским лошадям, прыгнул в седло и, не попадая ногами в стремя, выскочил за амбар.
Поляк пробежал шагов двести, оставалось ему до леса не больше сотни.
Выхлестывая на ходу клинок, коршуном летел за бегущим Воробьев.
«Уйдет, уйдет! В лесу не поймаешь!» — билась мысль.
Осталось беглецу до леса шагов десять, как Воробьев на всем скаку хватил его по голове клинком.
По инерции поляк пробежал этот последний десяток шагов и упал, ткнувшись головой в дерево.
— Это за Гришутку! — сказал Воробьев, трясущимися руками вкладывая клинок в ножну.
Подбежавшие ребята осмотрели карманы убитого. Забрали карту, бумаги, компас и бинокль.
Отправив с Павленко и Серовым пленных и сказав, что доложить комбригу, Воробьев с остальными поехал вперед к селу, которое приказано было осмотреть.
Через километр, не больше, четверо, ехавшие шагом, услыхали впереди цоканье копыт.