Wampum

Ланска Ева

— Но я ничего не могу, — прошептал Павлик. По щекам у него текли слезы. — Я боюсь.

— Я тоже боюсь, — Соня безотрывно смотрела ему в глаза. — Но мы сейчас все сделаем, и это закончится.

— Ой, меня сейчас вырвет, — ноги у Павлика подкосились, и он съехал по машине вниз.

Соня медленно достала сигареты с зажигалкой и закурила.

Ничего, ему надо просто к этому привыкнуть. Она тоже не сразу приняла эту страшную действительность.

— Где ты его откопал? — устало просила она.

— Он

сам ко мне подошел. Спросил, где ты? Я сказал, что ты не пришла, — Павлик нервно икнул и уткнул подбородок в колени.

— Дальше. — Времени было мало.

— Он стал расспрашивать о тебе. Я сказал, что лучше ему все узнать самому. Он и попросил ему помочь… — По его щекам снова побежали слезы — то ли Павлик сам успокаивался, то ли начинала действовать валерианка.

— И ты помог, — грустно усмехнулась Соня, кивая на машину.

— Ну, я же не знал, — снова взвился Павлик.

— Не знал, не знал, — заторопилась Соня. — Дальше, что было?

— Потом я тебе позвонил… — зашептал Павлик. — А потом… Потом я сказал ему, что ты вирус какой-то подхватила, и дома валяешься. Он как давай причитать: ой, я поеду к ней! Привезу ей лекарства! Я так растрогался, что дал ему твой адрес…

— И он приперся ко мне. — Окурок полетел на асфальт. — Кто мог слышать ваш разговор?

— Вроде никто, — задумчиво произнес Павлик.

— Вспомни, это важно!

— Да никого там не было! И даже если б кто и был — там так все грохотало, ты же сама слышала.

— Хорошо. — Соня пыталась разыскать пачку сигарет в кармане — Иди за веревкой.

Павел вздохнул, медленно поднялся и поплелся в магазин с вывеской «Хозтовары». Ему было так страшно от всего произошедшего этим утром, что он решил больше не задавать вопросов.

Сигареты кончились, поэтому Соня направилась в киоск. В это время из-за угла показалась милицейская машина. Соня мгновенно отвернулась, закрывая рукой лицо, делая вид, что поправляет волосы. Машина проехала мимо, а ее сердце еще какое-то время продолжало колотиться, отдаваясь эхом в висках.

Она села в машину и закурила. Пальцы, держащие сигарету, дрожали. Соня смотрела по сторонам, и ей казалось, что все прохожие видят, что у нее в машине лежит труп. Ей казалось, что все знали о том, что в машине сидит убийца, поэтому отводили глаза в сторону и быстрее проходили мимо. Соня вытерла о джинсы влажные ладошки, отметив про себя, что никогда раньше так не волновалась.

Через несколько минут, которые показались Соне часом, Павлик вышел из магазина с клубком веревки.

— Послушай, Паш. Во-первых, больше не уходи так надолго… — быстро заговорила Соня, как только ее друг открыл дверь.

— Но ты же меня сама послала…

— Послала, а потом чуть не поседела от страха… А во-вторых, слушай… — Машина тронулась. — Вы вчера с Уховым

обо мне не говорили. Он обо мне ничего не спрашивал. Вы болтали ни о чем. Ты мне звонил, звал на тусовку. Я приболела, поэтому осталась дома. Ухов вел себя экзальтированно, но ты заметил, что его буйное веселье резко сменялось на отчаяние. Повтори.

— Ты болела, была дома. А Ухов что?

— А Ухов странно себя вел. Много пил. И то громко смеялся, то громко грустил. Потом он пропал. С тобой даже не попрощался.

Павлик смотрел прямо перед собой невидящим взглядом.

— Ты где брал у него интервью? В его доме?

— Когда?

— Когда-нибудь, Паш! Ты знаешь, где он живет?

— Да. На Рублевке.

Соня повернула с бульвара на Арбат и направилась к Кутузовскому проспекту.

Подъехав к служебному зданию, Андрей не торопился вылезать из машины. Ему хотелось еще раз собраться с мыслями, понять, как вести себя с Краско.

Докурив сигарету, он вышел из машины и направился к КПП. Предъявляя дежурному пропуск, он столкнулся с коллегой по работе, капитаном Сергеевым.

— Привет, Андрюха, ты чего такой зеленый? По кабакам, что ли, шляешься? Или объект ведешь? — Сергеев давно не занимался оперативной работой, и поэтому вид имел цветущий и довольный.

— Угу. И по кабакам, и по объектам, — криво усмехнулся Андрей. Замечание капитана заставило его зайти в туалет, умыться холодной водой и пощипать себе щеки.

Андрей стоял перед зеркалом и репетировал выражения лица, подходящие для сложившейся ситуации. Как профессиональный актер, Соболев выбирал из широкого ассортимента «масок». Остановился он на «озадаченном» выражении.

В приемной шефа не было посетителей. Поздоровавшись с секретаршей, Андрей спросил:

— У себя?

— Да, проходите, он вас ждет.

Андрей неторопливо подошел к кабинету, приоткрыл дверь и громко произнес:

— Разрешите?

— Заходи, Андрюша.

«Андрюша» напрягло Соболева больше, чем любое другое менее доброжелательное приветствие. Он ожидал чего угодно, но не спокойно-нежного отношения начальника. Андрей подошел к столу, за которым сидел Краско.

— Располагайся, Андрюша, в ногах правды нет.

Андрей сел напротив с выражением озабоченности и беспокойства на лице.

— Максим Александрович… — начал было Соболев. Но Краско перебил его.

— Я вот что хотел тебе сказать. Ты — молодец, Соболев. Отличная работа. Конечно, тут все мое подразделение постаралось, но ты особенно. Труды дали свои плоды. И смотри, как лихо получилось! Ведь другие-то сколько лет потратили на это дело? Годы, десятки лет. А у нас только зацепочка появилась, ниточка обозначилась, мы за нее потянули, и клубочек-то размотали.