Warlock
Шрифт:
Впрочем, уж кто-кто, а эльфы косностью и негибкостью мышления не отличаются. Погоревав малость у неотворившегося прохода домой, лучницы наскоро погрелись у походного, не дающего дыма костерка. Пожевали немного извлечённых из кармашков сушёных припасов, приготовленных по тем рецептам, за обладание которыми просто передрались бы и повара, и предприимчивый торговый люд.
– И что дальше?
– убитым голосом осведомилась Мальва, с осунувшимся лицом бездумно глядя в равнодушно горящий огонь.
Лишь треск прогорающих сучьев был ответом на эти слова. В зимнем лесу, что царица Ночь полновластно накрыла своим тёмным
Ответ на вопрос, прежде не встававший перед ними.
– Ну что вы на меня уставились?
– Аллена ощутила на себе два испытующих взгляда и зябко повела плечами. Надо же, всего несколько дней, как выпал снег и пришла настоящая зима. А стужа такая, что впору в отчаяние впасть…
– Или вы думаете - раз командир, так у меня есть ответы на все вопросы? Нет, клянусь Валарами, это не так!
Вздохнув, лучница протянула почти в самое пламя изящные пальчики. Пошевелила ими, словно гладя пляшущие язычки огня. И только затем продолжила тем голосом, от которого обе её подруги сразу чуть подтянулись.
– Куда и зачем идти - мы и так знаем. Вопрос в том, решимся ли мы на это…
Пока три девицы нежились в заполненной горячей водой ванне, волшебник реквизировал из кухонных запасов служанки большую бутыль простого красного вина. По ходу дела зацепил и по пригоршне орехов, сушёных яблок и всякой всячины, а также переносной сундучок со специями. И теперь хоббитянка, стоя в дверях угловой на верхнем этаже комнаты, что хозяин приспособил под "лабулаторию", ревниво глядела, как в большой колбе доходит до кипения вино, сдобренное неимоверной смесью, прихваченной из её, Стеллы, владений.
Правда, запах шёл до одури вкусный, и служанка призналась сама себе, что уж этот-то рецептик она у мастера выклянчит. Благо исходные части просты и всегда под рукой…
Тем временем зелье, по выражению Локси, поспело. Он снял с огня колбу, сунул в руки служанке.
– Пошли.
Стелла по привычке своей нюхнула этот диковинный напиток. Пряностями и горячим винным духом ей так шибануло в нос, что хоббитянка долго чихала - правда, в своё удовольствие и не без приятности. Уже на кухне она вытерла растёкшиеся по счастливому личику слёзы и, получив в другую руку три чашки, без лишних слов сообразила, что с этим всем надо делать.
Восторженный вопль благодарного многоголосья, донёсшийся из-за закрывшейся за ней двери ванной, послужил лучшим подтверждением правоты волшебника и одобрением качеству его зелья. Впрочем, судя по раскрасневшимся щёчкам самой Стеллы, когда она вынырнула обратно из заполненной клубами тёплого пара комнаты, хоббитянка и сама изрядно пригубила.
– Надо ж было попробовать ту отраву… - добродушно проворчала она, улыбаясь. Погляделась в зеркало.
– Надо же, какая прелесть - щёки так и горят. А уж по жилам тепло бежит-то!
Пока Локси надиктовывал ей рецепт, что хоббитянка записывала в свою поварскую книгу - а читать-писать и считать ей пришлось выучиться на такой службе, - Стелла всё порывалась спеть песенку про пляшущего на лугу пони. И про весёлую парочку кроликов
В конце концов хоббитянка то ли угомонилась, то ли обязанности поварихи в ней возобладали. Но так или иначе, а она удалилась в свои владения, пообещав соорудить что-нибудь сногсшибательное…
– Мастер, где вы откопали такое чудо?
– Аллена, наплевав на все правила приличия и врождённого эльфийского превосходства, с наслаждением обсасывала косточку от тушёного в вине с черносливом гуся. Её подруги, красноречиво закатывая от восхищения глаза, не отставали и уписывали хоббитскую стряпню за обе щеки. Стелла ничуть не обиделась на такой тонкий комплимент, а с аппетитом расправлялась с ножкой, которая при скромных размерах самой служанки казалась чуть ли не огромной.
Когда на столе не осталось практически ничего съестного, Невенор счастливо погладила себя по тому месту, где у каждой порядочной эльфийки не должно быть живота, и заметила.
– Жаль, этот гусёнок был какой-то мелковатый… - и уснула прямо за столом.
Справедливости ради стоит отметить, что обе других лучницы уже сопели своими носиками не вставая с мест. Мальва опустила голову на то место скатерти, с которого хоббитянка едва успела сдёрнуть тарелку, а старшая над всеми только откинулась на спинку стула - да так и заснула, не выпуская из ладони вилку и сжимая её, словно это был воспетый в песнях и овеянный легендами лук эльфийских королей…
Пришлось волшебнику, у которого от сытости и расползшегося по дому тепла тоже слипались глаза, самолично применить испытанное средство - а именно поднять сонных как осенние мухи девиц магической подушкой и препроводить в парящем виде в гостевую комнату. Стелла уже развила там бурную деятельность, устроив тёплую и мягкую постель. Уж каково оно - с устатку да морозу, поевши и согревшись - хоббитянка знала не понаслышке.
Выйдя в полутёмный коридор верхнего этажа, Локси осторожно затворил дверь в комнату и ласково взъерошил волосы служанки.
– Спасибо, Стелла. Сегодня ты превзошла сама себя…
Хоббитянка так расцвела от удовольствия, что даже заалелась и едва ли не впервые в жизни не нашлась, что сказать. Лишь прижалась на миг к сильной и тёплой руке мага лицом, и в смущении унеслась вприпрыжку по своим делам, негромко топая по ступеням.
Остаток дня прошёл спокойно. Волшебник заперся в своей "лабулатории" и вовсю ставил какие-то опыты, от которых волосы на голове Стеллы иногда почему-то вставали дыбом да чесалась правая рука. Сама же служанка прибралась на кухне и затеяла ревизию в погребах и прочих хранилищах съестных припасов. При этом она сначала ворчала, что без её зоркого ока тут все с голодухи перемрут или потравятся, а затем всё-таки запела, ворочая банки с соленьями и перебирая висящие на крючках колбасы.
Ближе к ужину, привлечённая доносящимися из кухни притягательными ароматами, туда заглянула заспанная Мальва.
– Вот оно что!
– заметила она, дождавшись, когда хоббитянка закончит песенку про летний дождик, меж куплетами помешивая булькающий в котелке грибной соус.
– А я-то думала - где тут мартовские коты орут…
Стелла погрозила ей столь внушительного вида поварёжкой, что в хоббичьей потасовке та смело могла бы быть приравнена к боевой булаве, но петь на время перестала.