Wolfhill

Arcus Caelestis

– А в чём смысл всей суматохи? – небрежно интересуется Хан за обедом. Тэрим окидывает её недоверчивым взглядом и принимается вводить подругу в курс дела. Раныль уже привыкает к мысли, что они теперь и вправду вроде как подруги.

– Ежегодная ярмарка устраивается в честь самого города, его жителей, ну и,- продолжает Сон, хрустя яблоком, – Стражей города.

– Вы устраиваете праздник еды и танцев в честь хищных животных? – выгибает бровь Раныль.

– Я же говорила – раньше во всё это верили охотней. Дни прославления «воющих на луну» миновали,

зато традиция праздника осталась.

А ещё Раныль ставят в известность, что у ярмарки существует своя концепция. У девушки чуть глаза не выпадают из орбит, когда Тэрим, задыхаясь от восторга, сообщает ей, что наряд должен соответствовать эпохе пятидесятых-шестидесятых годов девятнадцатого века; эпохе, когда ярмарка была устроена впервые.

– Знала бы я об этом – обязательно притащила бы сие чудо из Сеула, - ухмыляется Раныль, – Но у меня нет подобных платьев, и я не имею совершенно никакого понятия, где такое продаётся,- тут же говорит Хан.

– О, не волнуйся, скоро они появятся у нас в магазинах.

– В Вульфхилле?

– Ну, конечно! К тому же, уверена, у твоей бабушки есть чумовые идеи. У доктора Хан всегда замечательные наряды, - ласково щебечет Тэрим, рисуя что-то в блокноте. Раныль более чем уверена, что староста подготовит свой наряд с не менее упорной тщательностью, как и организация самого праздника.

Сама Раныль неожиданно оказывается ответственна за кексики.

– Нужна, по меньшей мере, сотня кексов, - сообщает учитель Им – классная руководительница.

– Будут ещё пончики и прочие сладости. Раныль, ты же хочешь быть ответственной за кексики?

Девушка как раз входит внутрь класса после перемены, когда голос учителя заставляет её остановиться, не дойдя до своего места.

– Простите?

– Нужны сто кексов, - говорит классный руководитель, заглянув в свой список, – Вообще-то двести, - Раныль начинает ошарашено кашляет.

– О, нет-нет! – машет ручкой учитель, – Ещё сто кексов приготовит девочка из параллели, от нашего класса требуется ровно половина.

Тэрим задыхается от беззвучного смеха, когда Хан садится на место рядом с ней.

– Предел мечтаний – в тортообразном платье с сотней кексиков щеголять по городу.

Староста уже хохочет в голос от выражения лица Раныль.

***

Раныль не сразу замечает, что за окном уже довольно-таки стемнело, засидевшись в кабинете с учителем Им после занятий. Хан соглашается заменить Тэрим на её посту старосты – разумеется, только на сегодня.

Раныль видит, как мнётся и слегка краснеет подруга, стоит учителю Им во время очередной перемены сообщить девушке, что сегодня «нужно переписать данные с классного журнала» и «что-то распределить». Тэрим еле слышно пищит что-то вроде «хорошо, учитель», что Раныль тут же вспоминает, как подруга за обедом поделилась с ней новостью – у Тэрим сегодня первая примерка её платья.

Отправляет окрылённую подругу к швее – с неё не убудет, если она поможет Сон. Учителю Им, к слову, было всё равно, какая

из девушек будет возиться с бумагами и, дав указания ученице, продолжает проверку тетрадей.

Раныль отказывается от предложения учительницы подвезти её домой – неожиданно вспоминает, что забыла кроссовки в раздевалке после урока физкультуры сегодня. Женщина не настаивает и, убедившись, что Раныль зашагала в сторону спортзала, идёт к выходу с тяжёлой сумкой наперевес.

Девушка с запозданием вспоминает, что, блин, раздевалку же закрывают на ключ. Придётся идти обратно к охраннику и просить открыть дверь. Но не успевает она и сдвинуться с места, как слышит посторонние звуки из мужской раздевалки позади себя.

– Кто это может быть там так поздно? – думает девушка и легко толкает дверь, что тут же податливо распахивается. Поначалу она никакого движения не замечает, но упорно слышит шум льющейся воды, и шагает глубже внутрь.

В душевой кабине спиной к ней стоит парень, опираясь о стену одной рукой. Другую то и дело запускает во влажные волосы. Девушке кажется, будто тот что-то себе нашёптывает под нос.

Когда Хан опускает взгляд вниз, чувствует, как от стыда начинает гореть лицо. Слава богу, у стоящих в ряд пять душевых кабин с внешней стороны имелось невысокое ограждение. Да и из-за клубка горячего дыма Раныль видит парня лишь до пояса. Не хватало ещё прослыть извращенкой, подглядывающей за голыми парнями в свободное время. Хан собирается уже развернуться и уйти, не желая быть пойманной.

Чонин чувствует присутствие кого-то ещё, едва лишь девушка заворачивает за шкафчики и оказывается напротив него. Скинув всё на то, что ему послышалось, парень продолжает стоять под струями воды.

Но терпеть это становится невыносимо, когда он уже действительно слышит учащённое сердцебиение и чувствует чужой запах настолько близко. Резко отключает воду, обматывает белое полотенце вокруг бёдер и выходит из кабинки.

Взгляду предстаёт Хан Раныль с горящим лицом и пылающими ушами, которая так и застыла, не успев сделать и шагу.

– Ты чего тут забыла? – хмурится Чонин.

– Я забыла кроссовки в раздевалке, - тут же отвечает Раныль, проглотив ком в горле. Видеть одноклассника голым («полуголым» исправляет она себя), пусть и того, кто тебе не очень-то и нравится – дело довольно-таки неловкое.

– Именно поэтому ты пришла в мужскую раздевалку? – Чонин, кажется, ничуть не стесняется своей наготы. Стоит словно юный бог, скрестив руки на груди, с полотенцем, которое обёрнуто вокруг узких бёдер чуть ниже нужного, идеально выгнув бровь и вроде бы не замечая капель воды, что капают с влажных волос на спокойно вздымающуюся грудь. Раныль жутко стыдно за свою несдержанность: смотреть на такого одноклассника – трудно и ужасно неловко; но не смотреть – просто невозможно.

– Я просто услышала шум. Стало любопытно, кто так поздно расхаживает в раздевалке, - пожала плечами девушка. Чонин подаётся вперёд и шепчет Раныль прямо в ухо: