Worm
Шрифт:
Я кивнула и с трудом сглотнула комок в горле. Я всё ещё не села на стул, который он поставил посреди кухни.
– - Мне, хм, нужно в туалет.
– - Хорошо, -- он встал.
– - Я провожу тебя туда, а после провожу тебя обратно в кухню.
– - Ты что, обращаешься со мной как с заключенным?!
– - Ты -- моя дочь, Тейлор. Я люблю тебя, но я знаю, что что-то происходит, и это не просто издевательства, или это что-то, связанное с издевательствами, но чём ты ещё не упоминала. Я боюсь за тебя, Тейлор, потому, что ты избегаешь меня, и ничего
– - Таким образом, ты хочешь заставить меня всё рассказать, делая из меня пленника, -- ответила я, позволив прозвучать в голосе гневу и страданию.
– - Ты думаешь, что это нормально, после того, как эти с-суки из школы столько раз загоняли меня в угол, отрезая путь к отступлению? Я что, и дома должна терпеть такое же дерьмо с доминированием и издевательствами?
Папа ответил мне с максимальным терпением:
– - Я надеюсь, ты знаешь, что я делаю это потому, что люблю тебя.
Я знала. Но это совсем не облегчало моё положение.
– - Тебе точно нужно в ванную, Тейлор?
Я помотала головой. Всё, что мне было нужно -- убраться из этой комнаты. Я видела, как он скривил губы, и знала, что он понял, что я просто искала способ сбежать.
– - Тейлор, поговори со мной!
– - У меня нет желания говорить, -- я прошла через комнату, чтобы попробовать открыть другие двери, ведущие в гостиную и подвал. Заперто.
– - Почему ты так настойчиво ищешь способ сбежать?
– - спросил он. Я слышала боль в его голосе, и легче мне это этого не стало.
– - Пожалуйста, просто расслабься, присядь.
Я почувствовала колебания своей силы на периферии сознания, и поняла, что сжала кулаки. Почему так получалось, что люди, на которых я вроде как могла положиться, были теми, кто обращался против меня, загонял меня в угол, вызывал у меня самые худшие ощущения? Эмма, школа, Оружейник, а теперь и мой папа?
Я пнула стул, настолько сильно, что он врезался в холодильник, оставив на нём отметину. Глаза папы немного округлились, но он не шевельнулся, и ничего не сказал. Я чувствовала напряжение своей силы, когда ко мне начали собираться насекомые из окрестностей. Мне пришлось сознательно отменить приказ на сбор, чтобы заставить их убраться и вернуться к своему обычному поведению.
Совсем не почувствовав себя лучше после пинка по стулу, я спихнула книги рецептов и распечатки с полки возле холодильника, сваливая их на пол. Фоторамка, лежавшая в середине стопки, сломалась от удара об пол.
– - Чёрт подери, -- пробормотала я. Мне всё ещё не полегчало, и было гораздо трудней держать рой в отдалении.
– - Вещи можно заменить, Тейлор. Если тебе нужно выпустить пар -- так и сделай.
– - Папа? П...
– - на несколько секунд мне пришлось остановиться, пока я не почувствовала, что отдышалась и могу говорить так, чтобы голос не срывался.
– - Можешь сделать мне одолжение -- помолчать некоторое время и позволить мне подумать?
Он бросил на меня осторожный взгляд, прежде чем ответил:
– -
Сесть было больше некуда, потому я прижалась спиной к стене под книжной полкой, которую только что опустошила, и позволила себе опуститься на пол, мои ноги отозвались болью, когда я подтянула колени к груди. Я сложила руки на коленях, и уткнулась в них лицом.
Я знала, что на часах было 9:24, когда я вошла. К тому времени, когда я смогла отозвать насекомых, восстановив контроль над своей силой и почувствовала, что могу без опаски поднять голову, было 9:40. Папа всё ещё сидел на стуле.
Я издала тихий протяжный вздох, затем снова уткнулась лицом в руки.
И что теперь?
"Ну же, Тейлор. Ты билась лицом к лицу с суперзлодеями и была на волосок от смерти. Только что сегодня вечером ты победила Оружейника. Неужели оказаться лицом к лицу с собственным отцом так же трудно?"
Нет. В десять раз труднее.
Но подход к проблеме должен быть таким же. Нужно просчитать варианты своих действий, и какие средства у меня есть. Физическое насилие исключено. Так же, как и использование моей силы. Что мне остаётся?
Я решила, что ситуация в общем оставалась такой же. Я всё ещё должна была написать письмо Мисс Ополчение, и собраться с мыслями. Проблема была в том, что теперь мне приходилось иметь дело с дополнительной задачей. Я должна была сознаться папе во всём содеянном.
Я не была уверена что смогу ему рассказать. Моё горло сжалось от эмоций, и я сомневалась, что смогу достаточно связно убедить папу в том, что у моих действий были веские причины. Я начну рассказ, запинаясь, промямлю самое главное, и сначала он будет выглядеть. Потом я продолжу рассказывать, и, будучи не в состоянии адекватно описать то, что я сделала и почему, я увижу, как на его лице появляется замешательство. А что потом? Отвращение, разочарование?
Какая-то крохотная часть внутри меня умерла от этой мысли.
Я напишу. Я резко вскинула голову и посмотрела на раскиданные вокруг бумаги. Нашла конверт, в который обычно вкладывают документы. Затем нашла маркер.
Вдоль верхней части конверта я написала: "Я -- СУПЕРЗЛОДЕЙ".
Я уставилась на эти слова на коричневом конверте, который лежал на моих ногах. Затем я посмотрела на папу. Он читал книгу, положив лодыжку правой ноги на левое колено.
Я представила, что вручаю ему конверт как есть. Только с одной этой строчкой.
– - Бля-я, -- пробормотала я.
– - Ты что-то сказала?
– - папа поднял глаза от книги и потянулся, чтобы убрать её.
– - Всё хорошо. Продолжай читать, -- сказала я рассеянно, раздраженная тем, что меня отвлекли, и всё ещё злясь на него за то, что он загнал меня в угол.
– - Хорошо, -- согласился он, но через три секунды снова бросил на меня взгляд, будто для проверки. Я попыталась не обращать на него внимания, и снова посмотрела на конверт.
Что же написать? Через секунду я начала строчить под заголовком, которой я написала на конверте.