Xамза

Яшен Камиль Нугманович

– Ничего, ничего, - снисходительно улыбнулся стоявший рядом полицмейстер, - улак закаляет. В будущих войнах России надо будет иметь в своей кавалерии вот таких суровых всадников.

– Ваше превосходительство, - потянулся к уху полицмейстера один из чиновников местной администрации, - про этого Сулеймана говорят, что он точит нож против своих баев, ведет агитацию среди кочевников...

– Вот как?
– улыбнулся Медынский.
– Современный Пугачев?

– Вообще, ваше превосходительство, - продолжал чиновник, - просматривая список приглашенных мусульман,

я встретил несколько имен, которые вызвали у меня, мягко говоря, удивление. Например, Хамза... Ведь он же общается с нашими ссыльными.

– Ну так что же?
– простодушно пожал плечами Медынский.
– Расстрелять его за это прикажете?

– Да уж во всяком случае не приглашать туда, где будут многие уважаемые люди и настоящие друзья центральной власти.

– Вы хотите сказать, - снова улыбнулся полицмейстер, - что мы отпустили вожжи?.. Считаете, что их и дальше надо было бы натягивать сильнее?.. Нет, это сейчас не в духе времени. Мода на строгости прошла. Определенный демократизм теперь просто необходим... Нужно прислушиваться к либерально настроенной интеллигенции, искать с ней контакты...

Елка была украшена разноцветными гирляндами. Традиционный Дед Мороз осыпал гостей блестками. Снегурочка - одна из самых красивых женщин Коканда, актриса татарского театра Ольга Яруллина - активно помогала Деду Морозу.

Полковник Медынский приступил к осуществлению своей новой программы налаживанию контактов с местной интеллигенцией - буквально с первой же минуты. Едва только Хамза вместе с Завки вошел в главный зал военного собрания, как полицмейстер подошел к нему.

– Я очень рад, что вы пришли, - радушно приветствовал Хамзу Медынский.
– Вы хороший поэт, а теперь еще и драматург.

К сожалению, я не видел вашей пьесы, но слышал о ней много лестных слов. Поздравляю!

– Рахмат, ваше превосходительство, - учтиво наклонил Хамза голову. Рахмат за ваши теплые слова о моем скромном сочинении.

Завки с удивлением посмотрел на своего обычно вспыльчивого, строптивого ученика - Хамза держался сегодня как заправский дипломат.

– - Кстати, хочу познакомить вас с одним человеком... Уважаемый Каримбай!
– позвал полковник стоявшего неподалеку низкорослого толстяка в европейском костюме.
– Прошу, господа поэты, любить и жаловать будущего редактора и одновременно хозяина новой газеты, которая после первого января начнет выходить в Маргилане на узбекском языке.

Толстяк, приложив правую руку к сердцу, поклонился.

– Господин Каримбай, - журчал Медынский, - расскажите нам о планах вашей газеты. Кого вы будете ругать, кого хвалить?.. Перед вами, возможно, ваши будущие сотрудники.

– Моя газета предполагает уделять внимание прежде всего вопросам торговли, - густым басом сказал Каримбай.
– Мы хотим оживить деловые связи наших узбекских предпринимателей и сделать их известными всему Туркестанскому краю. Торговля - двигатель прогресса. Тот, кто хорошо торгует, обогащает себя и способствует процветанию своего народа.

– Ну, а просвещение, знания? Надеюсь, об этом вы тоже не будете забывать?.. Взять

хотя бы новометодные школы. Я думаю, что они принесут огромную пользу. И в первую очередь детям, молодежи... Не так ли, господин Хамза?

– Вы совершенно правы, господин полковник, - согласился Хамза. Новометодные школы ускорят образование в несколько риз.

– Скажите, почтенный, - вступил в разговор Завки, обращаясь к Каримбаю, - собираетесь ли вы показывать своим читателям некоторые неблаговидные дела людей торговли - обман, например, взяточничество или какие-то другие злоупотребления?

– Я бы, конечно, мог печатать в своей газете и такие статьи, - загудел толстяк, - но зачем они мне?.. Если я буду высмеивать торговцев и купцов, они не станут печатать у меня рекламу своих товаров. И доходы мои начнут уменьшаться, а потом и вовсе придется газету закрывать... Я, господа, смотрю на газету прежде всего как на прибыльное коммерческое предприятие. А коммерция убытков не любит, она требует только дохода, причем постоянно растущего. Иначе не стоит и дело начинать...

Так что ни о каких злоупотреблениях я в своей газете писать не собираюсь, зачем же заранее намечать себе убытки? Это невыгодно. Я хочу издавать газету, продавать ее читателям и за это получать прибыль. Другое меня не интересует.

– Вот видите, господин полковник, - усмехнулся Хамза, - а вы говорили о пропаганде знаний... Новая газета в Маргилане замышляется ее будущим издателем только как торговое дело...

Но почему бы вам тогда не купить себе завод и не начать торговать хлопком? С газетой много хлопот...

– Завод или газета - какая разница? Был бы хороший доход...

– Ну что уж вы так все измеряете только деньгами!
– с неподдельным возмущением воскликнул Медынский.
– Есть же идеалы, высокие цели и помыслы, есть прекрасное служение делу народного просвещения!

Полицмейстер говорил с таким пафосом, что Завки даже отвел в сторону взгляд.

– Вся наша беда заключается в том, - серьезно сказал Хамза, - что дело просвещения находится в руках людей, для которых, кроме прибыли, ничего больше не существует на свете...

Нет, видно, не дождаться нам от новой газеты защиты наук и знаний... Что ж, придется продолжать бороться за просвещение там, где это дает конкретный результат, - в школах для детей бедняков и неимущих.

– Кстати, о вашей воскресной школе, - элегантно, посветски переменил неприятную тему полицмейстер.
– До меня дошли слухи, что против нее строят какие-то козни, хотят закрыть... Почему? Отчего?

– Наверное, потому, что я обучаю вместе мальчиков и девочек.

– Вместе?
– удивился Каримбай.
– Ну, это уж слишком...

Как правило, наши женщины редко используют образование, если даже получают его. Выучилась читать и писать - и слава аллаху!.. Вот, скажем, живет у вас в Коканде грамотная женщина. Но разве книги у нее на уме? Совсем нет. Да ведь это и есте

ственно! Женщина создана для продолжения рода человеческого, а не для того, чтобы двигать вперед науки. Это занятие для мужчин.