XIX
Шрифт:
Необходимо предупредить Тьму и её брата.
Намерение, конечно, было благим. Только абсолютно не реализуемым, потому что выследить Изначальных простым охотникам… было невозможно. Но накрылся план даже не поэтому. Просто при выходе из бункера братья-Винчестеры в прямом смысле увидели свет в конце туннеля, а потом волна тёплого света затопила их.
***
Глаза Сэма были завязаны, и он мог лишь чувствовать, как их с братом ведут, нет, тащат куда-то… сперва направо, чёрт, здесь ступенька… вторая ступенька… лестница… а теперь вниз… тому, кто тащил их, даже в голову
Наконец мучительный путь завершился. Братьев швырнули на пол и развязали им руки. А затем Джек своим бархатным голоском певца бой-группы сказал:
– Извиняюсь за доставленные неудобства, честное слово — не хотел причинить вам трудности. Просто, во-первых, вы докопались до моих планов. Но это ничего, если бы вы искали Бога и нашли, мне это было бы даже на руку… но потом я вспомнил, что Тьма не равнодушна к тебе, Дин, и решил прибрать тебя к своим рукам… сейчас у меня аж два козыря в рукаве…
И Джек рассмеялся звонким, чистым, юношеским смехом.
И вышел.
А Сэм догадался, что будет, ещё до того, как они с братом решились снять повязки с глаз и увидели в углу истерзанное тело Люцифера.
Нефилим не врал про «два козыря». У него в руках было два существа, которых любили Изначальные: Люцифер в состоянии, на первый взгляд, близком к смерти, и Дин, человек, чью жизнь так легко прервать…
Джеку даже не нужно рисковать жизнью и ввязываться в схватку с Амарой и Чаком. Если понадобиться — те сами героически пожертвуют собой, чтобы спасти тех, кто им дорог…
Но сейчас рассуждения о сложнейших, и, главное, совершенно немотивированных планах Джека были не к чему. Гораздо больше Сэма волновало состояние едва живого архангела.
Винчестер-младший подошёл к Падшему, скользнул рядом с ним на колени.
– Де-жавю, - с трудом разлепив губы, прошептал Люцифер.
– Мы сами пленники, - покачал головой Сэм.
– Как ты?
– Ненавижу вас, - неожиданно ясно сказал архангел.
Охотник отшатнулся…
– Если бы я мог быть с сыном в первые мгновения… если бы первое, что он увидел, был любящий отец, а не труп матери… что вы натворили, чёртовы охотнички?
Люцифер был прав. Действительно прав. А это самое отвратительное на войне — понять врага. Потому что пока ты делишь мир на чёрных и белых, добрых и злых, наших и чужаков, всё просто. Но когда появляются полутона, когда ты понимаешь, что твой президент не такой уж святой, а народ за океаном имеет дела поважнее, нежели спать и видеть, как бы уничтожить твою Родину-матушку; когда до тебя доходит, что твой бог ничуть не лучше чужого бога и твоя вера ничуть не лучше чужой веры; когда тебе становится ясно, что мир не чёрный и не белый — он серо-малиновый в крапинку, - вот тогда всё становится действительно сложно.
И Сэм по-настоящему понимал сейчас окровавленного архангела перед ним, который был ему, да и всему человечеству заклятым врагом, этого не отнимешь… но в первую очередь он был отцом для своего ребёнка. И имел право впервые увидеть его при несколько иных обстоятельствах.
– За что тебя?
– грубовато,
– Ему нужен Чак, - лаконично отозвался Дьявол.
Именно так — спокойно и сухо. Незачем сейчас рисоваться или демонстрировать свою злость к Богу. Сэм понимал — и Люцифер понимал, что он понимает — никакой обиды на Господа у архангела сейчас нет. Только странное, противоестественное желание защитить его…
Почему же тогда Сэм отвернулся, пряча горькую улыбку?
А дело-то в том, что Люцифер, пытаясь быть героем, ведёт себя ровно так, как запланировал Джек. Потому что кроха-Нефилим - великий знаток человеческих (и не только человеческих) душ. И он понимает, что, чем больше Люцифер борется, сопротивляется, пытается защитить Отца — с тем большей вероятностью Чак пожертвует жизнью, чтобы его спасти.
И когда Чак придёт сюда — а он придёт, обязательно — он увидит измученного пытками Люцифера, и Джека, занёсшего над ним копьё. Нефилим расскажет, как глупый-глупый Дьявол пытался защитить Бога, и как много костей ему переломали… и предложит Чаку выбрать — собственное ничтожное существование, или жизнь глупого, но бесконечно любящего его архангела?
Чак с почти стопроцентной вероятностью выберет сына. А Амара последует за ним в Пустоту, чтобы спасти такой любимый братом мир.
Джек убьёт или оставит в живых Люцифера, что, в прочем, уже будет совершенно неважно.
Сэм содрогнулся. Чтоб его…
Дверь их тюрьмы мягко отворилась, а затем Винчестеров отбросило к стене. Они замерли, не в силах сдвинуться с места. Люцифер обречённо посмотрел на них и опустил глаза. Чёрт…
У Джека была мягкая, тихая походка. Он двигался практически с кошачьей грацией, совершенно бесшумно. Поэтому сперва Сэм не увидел его, а то, что Нефилим вошёл, охотник понял по задрожавшим губам Люцифера и по его взгляду, полному ужаса.
Нефилим с ним не церемонился. Как-то отстранёно Сэм подумал, что архангелу не везёт на родственников.
– Привет, — вежливо поздоровался со всеми Джек, — ещё раз прошу прощения за доставленные неудобства.
– У Люцифера лучше прощения попроси, — услышал Сэм самого себя, и сам удивился, насколько глухо прозвучал его собственный голос.
А Джек, в отличие от всех киношных злодеев, не расхохотался, а очень серьёзно сказал:
– У меня нет злости ни к Люциферу, ни к Свету, ни к Тьме. Они мои противники, но не более того. Драка пьянит… я умру в сражении или после сражения, независимо от его исхода.
Сэм прикрыл глаза. Нефилим болен, болен на голову… жаль только, что его больная голова — гениальна, и прежде, чем его остановят, он успеет разнести пол земного шара…
А Джек тем временем подошёл к Дьяволу и тихо поинтересовался:
– Как мне убить Бога, Люцифер?
– Никак — не хорошо обижать старших, - ухмыльнулся архангел и напрягся в ожидании удара.
Но… удара не последовало. Лишь в руке Джека откуда-то появился нож.
– Я могу видеть не только ауры, Люцифер, — почему-то очень грустно сказал Нефилим, — я… могу видеть также и крылья.