XVII. Аббат

Башибузук Александр

конверз, светский брат в западном монашестве — лицо, принадлежащее к монашескому ордену и живущее в монастыре, но принимающее на себя только часть монашеских обетов и занятое, главным образом, физической работой.

Я всецело одобрил донос, тому что в монастыре процветает открытое мужеложество не особенно удивился, а потом приказал срочно разыскать прежнего эконома и представить оного пред мои светлые очи.

А

сам направился в резиденцию местного аббата.

Падшие женщины и бухие монахи больше не попадались, монастырь словно вымер, но само аббатство даже понравилось. Старинная архитектура, большой парк, очень много зелени, ручейки и фонтанчики, тихо и уютно, правда все достаточно запущено. А еще аббатство поражало своими размерами, к примеру, только в один зал капитулов легко поместилась бы целая рота.

По пути я вдруг почувствовал просто божественный запах съестного и невольно покрутил головой в поисках его источника. Пахло чесночной бараньей похлебкой и еще чем-то очень вкусным.

Филя, то бишь пленный монашек Филлип тут же доложил, что запахи доносятся из поварни, что повар аббатства великий искусник, но слегка крутоват нравом. Настолько крут, что его даже аббат побивается и предпочитает с ним не связываться.

Я немедля сменил курс на поварню. Ну интересно же, кто там такой крутой.

И открывшаяся картинка не подкачала.

Огромная кухня просто сияла чистотой, а развешанные по стенам в тщательном порядке кастрюли и сковородки блестели аки золотые. Огромный котел весело булькал, источая умопомрачительные ароматы, а на вертелах подрумянивались каплуны.

Их живых душ наблюдался только невзрачный и хилый персонаж в белоснежном переднике и с шикарным фингалом под глазом. Он бодро шинковал лук и опасливо поглядывал в угол, где на лавке развалилась огромная туша в рясе. Туша по-богатырски храпела, а возле нее стоял впечатляющий черпак на длинной ручке.

— Кто такой? — я пальцем ткнул в хлипкого.

— Гастон… — всхлипнул персонаж и сразу прижал палец к губам. — Тише, умоляю, тише, если отец Гийом проснется, нам несдобровать…

— Кто это тебя?

Гастон с кислым видом опять покосился в угол.

— За что?

— Плохо снял пенку с бульона, тише, прошу вас, тише. Иначе он опять меня вздует…

Саншо презрительно усмехнулся и пнул ногой дремавшего монаха.

— Арргх… — шеф-повар по медвежьему зарычал и удивительно ловко для такой комплекции вскочил. — Меня, будить???

В полный рост повар оказался уж вовсе огромным, я вообще головой доставал ему только до груди, а его руки толщиной походили на кабаньи ляжки.

Мазнув по нам налитыми кровью глазками, он снова зарычал, черпак описал размашистую дугу.

Баск увернулся, а Филя не успел и с грохотом улетел на пол.

Вскочившему повару под подбородок сразу уперлось несколько

клинков, тот бешено всхрапнул, перехватил свою импровизированную палицу, но наткнулся взглядом на меня и проревел:

— Ты кто такой, тысяча распутных монашек?

Я вежливо представился:

— Антуан де Бриенн, с сегодняшнего дня настоятель сего аббатства волей его высокопреосвященства кардинала Ришелье.

Отец Гийом шумно вздохнул, неожиданно отмяк лицом, а черпак пристроил на плече, словно мушкет.

— А-а-аа… — облегченно протянул он. — Господь услышал мои молитвы. Но учтите, ваше преподобие… — повар сурово нахмурился. — Провизией ведаю только я сам, меню устанавливаю тоже сам, а перед своим визитом на кухню меня следует уведомлять. В противном случае мы поссоримся. До остального мне дела нет, но только избавьте нашу обитель от присутствия падших женщин. Вам отдельный стол, обещаю, не стыдно будет пригласить самого короля.

Я улыбнулся и вместо ответа поинтересовался:

— Чем вы фаршируете каплунов? Чувствуется запах кориандра.

— Хлебный мякиш с травами! — отец Фома гордо задрал нос. — И кориандр, конечно! Но очень незначительных количествах, чтобы только оттенить аромат.

— Нам будет, что с вами обсудить в поварском искусстве, — я уважительно кивнул монаху и потопал на выход.

Ну хоть с поваром повезло. Конечно, персонаж колоритный, но, чувствую, мы с ним сработаемся.

По пути в резиденцию из дормитория донеслись шум, грохот и вопли. Похоже, там шел настоящий бой, но я только мстительно ухмыльнулся — Мигель и его братва свое дело крепко знают, а если кого помнут не в меру, так на то божья воля.

На входе в резиденцию, двухэтажном солидном особняке, нас попытался остановить какой-то монах, но тут же получил по морде и отправился к остальным пленным.

Из-за роскошной резной двери донесся приглушенный разговор.

— Ах, ваше преподобие, вам так идет эта сутана… — льстиво бубнил писклявый фальцет

— Мне кажется она слишком свободна, — отвечал гнусавый баритон.

— Нет, что вы, что вы, ваше преподобие, она подчеркивает ваш стан, вы выглядите очень стройным…

— Ах ты мой милый лжец…

Саншо хрюкнул, сдерживая смех, архаровцы его брата кровожадно оскалились.

Я скрипнул зубами от злости и пинком открыл дверь.

Надо сказать, обстановке жилища местного аббата мог позавидовать даже сам король. Мебель из черного дерева, палисандровый паркет, искусная резьба, позолота, лепнина, шелк, гобелены и фарфоровая посуда, черт побери, чувствовалось, что хренов Бонифаций на себе ничуть не экономит.

Сам он вертелся перед зеркалом, а вокруг него вился паренек с завитыми волосами больше похожий на девку, а точнее на шлюху своей смазливой и похотливой физиономией.