XVII. Аббат
Шрифт:
— Какого черта? — я собрался припустить за ней, но мажордом поймал меня за руку.
— Ваше преподобие, простите…
— Убью, нахрен! Что здесь происходит? — я приставил к его горлу кинжал. — Говори, мать твою!
Оливье отшатнулся от меня, прикрылся локтем и перепугано просипел:
— Что в том удивительного, что женщина при расстройстве желудка не хочет видеть своего любовника? Простите… не убивайте меня, пожалуйста…
— Бля… — изящно выразился я на родном и могучем. — А я думал… думал… — и от избытка чувств счастливо захохотал.
Вот
— Я все слышу, мерзавец!!! — из будуара донесся возмущенный голос Мадлен. — Пошел вон, скотина! Смеяться надо мной в такую минуту… никогда не прощу… О-о-ооо!!! У меня сейчас вырвет дно…
Последнюю фразу она сформулировала несколько по-другому, но в смысловом значении звучало именно так.
Я зажал себе ладонью рот и сквозь пальцы тихо приказал мажордому.
— Готовьте мне комнату, ванну и ужин. И поищите хорошей испанской водки. Помнится, я присылал вам бочонок из аббатства. И позаботьтесь об этих шалопаях, то есть, моих друзьях. А с ее милостью я все решу.
Оливье манерно поклонился, а потом состроил виноватую рожу и тихо поинтересовался:
— Еще раз простите, ваше преподобие, но… могу ли я сообщить вам еще кое-что, без шанса быть зарезанным?
— Валяй… — я едва опять не расхохотался, но вовремя сдержал себя.
— Ваше преподобие, — мажордом понизил голос до минимума. — Есть еще одно важное обстоятельство. Муж госпожи… словом, он ненадолго вернулся из Испании и сейчас находится здесь…
Вот тут я серьезно озадачился.
Муж — это… как бы сказать правильней… Словом, муж — это довольно хреновенько и может быть чревато серьезными проблемами.
С одной стороны, время сейчас весьма фривольное, даже существует такое понятие, как официальный фаворит или фаворитка. Дамы и кавалеры из высшей знати порой имеют целый штат любовниц и, соответственно, любовников. Ничего необычного, все в порядке вещей.
А с другой… при всей свободе нравов, порой случаются досадные инциденты. Любовные дела она такие, сложные. В общем, порой, возобладает банальная ревность, которая рождает… дикие скандалы, дуэли и трупы…
Ну и как поступить? Понятное дело, муженька Мадлены, я не боюсь ни в каких смыслах. Моего влияния при дворе и владения клинком вполне хватит, чтобы отбиться от любого вероятного ревнивца. Но, черт побери, это сложности, которые чреваты скандалами, а скандалы при моей репутации стоит строго настрого избегать. Как среагирует Луи на мое участие в любовном скандале? Особенно будучи убежденным в моей святости? Вот то-то. А не отправиться ли мне восвояси?
В общем, я решил проявить благоразумие, но через несколько мгновений стало поздно, потому что в коридоре появился пожилой, здоровенный и пузатый мужик в распахнутом домашнем халате.
Надо сказать, маркиз
— Что здесь твориться? — заорал он. — Кого это принесло… — его налитые кровью глаза остановились на мне, после чего он шумно выдохнул: — Вы?
Я спокойно поклонился и начал прикидывать, как вывести его из строя без крови.
Мужик повел взглядом по сторонам, словно ища подходящее для смертоубийство орудие, а потом…
Потом спокойно бросил:
— Прошу следовать за мной…
И потопал к лестнице, шумно отдуваясь.
Я мысленно перекрестился и пошел за ним. Ну а что еще оставалось делать? Конечно, можно было сбежать, но это как-то уж совсем не по-джентльменски.
Привел он меня в кабинет, обставленный неожиданно строго и даже аскетично. В камине тлели поленья, в простой плошке горела свеча, на большом столе белела россыпь бумаг и стоял графин с вином и недопитый бокал.
Маркиз обернулся и исподлобья прострелил меня взглядом.
В кабинете повисла тишина.
Я немного помедлил, еще раз сухо поклонился и тихо представился.
— Антуан де Бриенн, настоятель аббатства Руаямон.
— Я знаю, кто вы… — не особо вежливо рыкнул муж Мадлен, а потом вдруг отмяк лицом и вполне приветливо сказал: — Думаю, вы тоже знаете кто я, так что обойдемся без официоза. Вина?
Вот тут я охренел еще больше. Уж чего-чего, а такого я точно не ожидал.
В бокалы с музыкальным журчанием пролились алые струйки.
Маркиз поприветствовал меня бокалом, выхлебал его одним глотком, сел в затрещавшее под его весом кресло и взглядом показал на такое же напротив.
Я тоже неспешно присел, устроив шпагу на коленях.
— Начнем с того, что я все знаю! — начал маркиз дю Фаржи, пристально рассматривая меня. — И не стоит прикрываться своей сутаной…
— Я и не собираюсь, — с легкой улыбкой ответил я.
— Это очень хорошо, — кивнул сам себе муж Мадлен. — Больше всего я ценю в людях честность и прямолинейность, потому что в жизни редко встречаюсь с этими качествами. Итак, сразу вас предупрежу: я не собираюсь устраивать никаких сцен, трагедий, либо скандалов. Увы, я реалист и понимаю, что случившееся было всего лишь делом времени. Я по долгу службы постоянно нахожусь в Испании, а моя жена по тем же причинам подле королевы. Так что, сами понимаете…
Он ненадолго прервался и снова наполнил себе бокал.
— Вы знаете? — он задумчиво посмотрел сквозь хрусталь на огонек свечи. — Я даже рад, что моя жена выбрала вас, а не… — Маркиз улыбнулся. — Пустого красивого щеголя, который тянул бы из нее мои деньги.
— А вы уверены, что я не буду делать этого? — спокойно поинтересовался я.
— Уверен, — отрезал маркиз. — Уж в чем, в чем, а в людях я умею разбираться. К тому же… — он усмехнулся, — я первым делом навел о вас справки. А мои источники весьма информированы.