Я б ему... дала
Шрифт:
– А ты не заметил, что я уже, того, – выпятила живот.
– Для ожидания родов тоже!
– Не поверишь, но и у нас есть врачи. У меня лучший гинеколог города.
– Это мои дети! Я за них отвечаю и не хочу, чтобы здесь с ними что-нибудь случилось.
– А ничего, что у них есть мать?
– А ещё у них есть отец.
Мы спорили, словно женатые уже лет десять муж и жена. У Дамира, казалось, даже белки глаз покраснели. Как у быка на корриде. А я чувствовала, как еще чуть-чуть, и из ушей повалит пар.
– Никто и не думал лишать тебя
– Даш, я не накатаюсь туда-сюда! Я не бухгалтер и не водитель. У меня штат три сотни, и босс им нужен каждый день. Можешь ты это понять?
– Так, а разве я просила тебя об этом?
Тут уже даже моего бухгалтерского мозга было мало. Этот герой только вчера узнал, что станет папой, а сегодня бьет копытом и злится, что якобы я заставляю кататься ко мне на побывку.
Нет! Не понимала!
– Да какая разница, просила ты или нет?!
Туча стала темнее. В любой момент могли полететь молнии.
Еще больше теряясь в догадках, я в ответ только захлопала ресницами. Видимо, включилась вентиляция мозга.
– Даш... – Дамир закрыл глаза. – Мне же тоже интересно знать, как они там растут. Пихаются, ворочаются. Обижают друг друга или сидят мирно.
Он уже не ревел медведем. Запал прошел. И теперь просто говорил. Как обычный человек. Ртом. Только вещи, о которых я и не думала.
– Тебе интересно?.. Это?..
Я клялась себе не расплакаться. Я почти вернула управление над мозгом, но эта скотина, этот дуболом без совести и чести... он меня в Ниагару превращал!
– Да. Представь себе.
Взлохматив свои короткие волосы, Дамир притянул меня к груди.
– Это... – мой нос уткнулся в рубашку.
– Мм?
– Я тебе утром кое-что обещала, – голос уже хрипел.
– Что?
– Предупредить, если опять начнется.
– Что начнется? – мой умный понятливый мужчина жестоко тормозил.
– Не что, а опять.
Абашев по-собачьи склонил голову, непонимающе уставился мне в глаза. Но для долгих объяснений было уже поздно.
– А сейчас слезы! – только и успела я произнести кодовую фразу, а потом в два ручья принялась заливать многострадальную рубашку.
Глава 21. Свободная и независимая
Дарья.
Мужики, конечно, боятся женских слез. Как черт ладана. Но у некоторых самцов на сырость очень быстро вырабатывается иммунитет. Как оказалось, мне достался именно такой экземпляр.
Проститься с Абашевым полюбовно так и не удалось. Рубашку я ему измочалила похлеще, чем в прошлый раз. Сухого места не осталось! Но это не помешало похотливому Величеству привезти меня домой и хорошенько отыметь.
В этот раз чуть ли не на пороге квартиры. Телефон Сиятельства разрывался от звонков. Все требовали княжеского внимания, потому время расстегнуть ширинку нашлось, а вот снять обувь – нет.
Так, в ботинках, по-собачьи и облагодетельствовал.
К своему стыду, я сильно не возмущалась. Вначале попробовала включить «гордую и независимую».
Только когда Дамир привалился к обувной тумбочке, нашлись силы проворчать что-то по поводу грязи. Коврик с гордой надписью: «Welcome» я точно не для эротических игр покупала. Но этот чистюля, этот борец с антисанитарией только шлепнул меня по заднице. И чему-то своему рассмеялся.
Раздетая до пояса, со спущенным бюстгальтером и нафаршированная, будто тюбик зубной пасты, я, конечно же, осталась без пояснения. Как бездушный тренажёр, на котором отработали комплекс упражнений. Дважды. Впрок.
Сказала бы, что обидно. Вроде и повод был. Но умение врать себе исчезло еще пару лет назад. Наверное, я не тянула на образ идеальной будущей матери, но даже по-собачьи в коридоре мне было хорошо. И душой, и телом, и каждой извилиной по отдельности.
Отработал-таки Сиятельство свою попытку захвата власти. Отпахал по-стахановски. Потому вместо оскорбленного взгляда получил поцелуй в губы. А вместо возмущенного: «Пошёл вон отсюда, знать тебя не хочу!» – вырвалось хриплое и довольное: «Я буду скучать».
Вероятно, это был самый правильный ответ. Во всяком случае, после него мне вручили на память качественно просоленную рубашку, платиновую банковскую карточку и обещали вернуться в ближайшие выходные.
Не романтическое «Жить без тебя не могу», но тоже приятно.
После такой ударной дозы эндорфинов остаток дня пролетел незаметно и легко. Плакать я уже больше не могла. Злиться на кого-то – тоже. Идеальный главбух.
Работа кипела. Коллеги без опаски заглядывали в кабинет. И даже утрясти вопросы с похоронами Антона Павловича удалось всего за три звонка.
С бюрократической точки зрения, умереть в нашей стране однозначно было проще, чем родиться. В больнице никто не тянул с заключением. В доме ритуальных услуг не пришлось ждать свободной даты. А вместо рассылки кипы приглашений хватило разговора с кухаркой.
Глаза от этих дел все ещё болели, переносицу иногда ломило, но голова работала четко. Настолько, что, когда закончился рабочий день, я не стала засиживаться и поехала домой.
Уже в квартире отсутствие князя дало о себе знать. Нет, я не страдала из-за тоски. Не думала каждую минуту, как он там без меня, несчастный.
Впервые за два дня никто не покушался на моё белье, не мучил уши соседей нашими воплями и пустота в холодильнике не заставляла краснеть от стыда и выдумывать рецепты первого, второго и десерта из картофеля.
Отлично было без Абашева! Привычно, уютно и тихо. И о сотрясении мозга у детей волноваться не приходилось. Мать никто не раскачивал. К ним снизу не ломился. Идеальная жизнь свободной беременной женщины.
С этими мыслями я благополучно прожила до вечера. Легла спать и даже уснула. И лишь где-то в середине ночи резко захотелось оказаться у Дамира под боком.