Я - босс
Шрифт:
— Ну, не будет, значит, не будет, — упрямо заявила я.
— А отца ребёнка ты любила? — мамулин голос звучал проникновенно.
— Больше жизни, дура я набитая! — вскричала я. — А он оказался банальным бабником. Пустое место он, мам.
— Ну вот видишь, любила… — мамуля продолжала гладить меня по голове. — А родить от большой любви — счастье. И ребёночек славный получится…
— Что ты такое говоришь, мам? — вскинула я на неё удивлённые глаза. — Ты как будто не по земле ходишь, а в облаках витаешь…
— Я знаю, что говорю, — строго сказала мамуля.
В общем, спорили мы, спорили, но я осталась при своём мнении. И, как всегда,
Глава 4
Дальше жизнь покатилась по привычному руслу. Я, будто пытаясь наверстать упущенное и что-то кому-то доказать, с удвоенной силой стала налегать на учёбу. А, может, просто хотела заглушить тоску, которая после всей этой истории прочно обосновалась где-то на донышке сердца.
Элька же тем временем обретала всё более округлые формы и ходила притихшая, словно каждую минуту прислушиваясь к себе и удивляясь тому новому, что с ней происходило. Мне казалось, у неё даже глаза светились каким-то особым светом. «А ведь и я могла бы так… — иногда мелькала у меня мысль. — И мой малыш мог бы скоро родиться. Интересно, каким бы он был?» Но тут же спохватывалась и запрещала себе эти сантименты. Что толку, ведь дело уже сделано, и назад не вернёшь. Эльке тоже не рассказала о ребёнке. О романе с солистом балета она знала, а об аборте я умолчала. Тем более что ей стало совершенно не до меня. Стаса она видела пару раз — на собственной свадьбе и позже в театре, где мы случайно столкнулись в фойе.
— Ну ты даёшь, Алинка! — восторженно воскликнула Элька, когда на свадебном торжестве мы с ней отправились «попудрить носик». — Такого мужика отхватила! Круто!
— А то! — гордо выпрямилась я. — Всем мужикам мужик!
«Не то, что твой… — пронеслась гаденькая мысль у меня в голове. — Уметь надо. И не хватать первое попавшееся, как некоторые…» Но вслух, конечно, ничего такого не сказала. Хотя контраст между Стасом и её женихом был разительным. Стас — рослый, статный, стремительный, с густыми русыми волосами и глубоким слегка насмешливым взглядом карих глаз — буквально с первых минут своего появления приковал внимание присутствующих. К тому же некоторые уже успели побывать в театре и, как говорится, знали, кто есть кто. А Элькин жених (теперь муж!) — маленький мужичонка, полноватый, с рано наметившимися залысинами — выглядел на его фоне, как гриб под высоким раскидистым деревом.
— Не то, что мой… — словно угадав, о чём я думаю, с грустью заметила подруга. — Солидный, невысокий, с брюшком…
На собственной свадьбе Элька не выглядела счастливой. Только что стала законной женой, но её это, похоже, не радовало.
— Знаешь, мне теперь и, правда, кажется, что я хомут на шею надела… — удручённо проговорила она. — Только вот зачем — не знаю.
— Здрасьте приехали! — разозлилась я. — Столько вдалбливала тебе в голову простые истины, а ты, как упрямая ослица, поступила по-своему! И теперь жалуешься…
— Ну, Аль, я думала, лишь бы человек был хороший… — стала оправдываться подруга.
— Это, конечно, важный аргумент, — философски заметила я. — И мог бы стать решающим, если бы тебе было лет сорок, не меньше! А в двадцать, прости меня, хочется и другого… Тебе же с ним в постель ложиться!
У Эльки
— Да не боись… — пожалела я несчастную новобрачную. — Всё будет нормалёк! Ещё и понравится…
Я хихикнула, а Элька покраснела, из чего мне стало ясно, что она не сподобилась переспать с женихом до свадьбы, а решила дождаться первой брачной ночи. «Фу ты, какая старомодная глупость! — подумала тогда я, вспоминая наши умопомрачительные игрища со Стасом. — А вдруг они не подойдут друг другу? И выяснится это после свадьбы?»
Хотя теперь, пережив неудачный роман, стала о многом размышлять. А, может, не так уж и глупы были наши предки, выдумывая все эти заповеди и устои? Может быть, так и надо? А вдруг именно в них заключается великая сермяжная правда?
— А где твой Стас? — некоторое время спустя поинтересовалась Элька.
Похоже, спросила из вежливости. Я поняла это по выражению её лица. Эльку тогда мучил жуткий токсикоз, и ей было ни до чего.
— Уехал, — уклончиво ответила я.
— Ах, ну да… — вспомнила она. — Гастроли-то закончились… А ты к нему поедешь?
— Конечно… — пришлось мне соврать, чтобы избежать дальнейших расспросов. — Только позже.
На том подруга и успокоилась.
В положенный срок она родила близнецов — Марата и Динару.
— Вот молодчина! — похвалила я её, когда навещала в роддоме. — Одним махом выполнила программу — родила и мальчика, и девочку.
Несмотря на усталость, глаза Эльки сияли от счастья. Она, похоже, обрела смысл существования и нашла оправдание своему странному браку. Двое хорошеньких здоровых детей — разве это не достойный результат её замужества? У меня, скажу честно, при взгляде на малышей в груди шевельнулась подлюка-зависть. И мысль о том, что «я тоже могла бы так» возникала в моей лихой голове с завидной регулярностью.
Мне казалось, что теперь Элька бросит универ или, по крайней мере, уйдёт в академку. Это с двумя-то грудными младенцами! Сам бог велел. А она после родов посидела немного дома, быстро восстановилась и стала бегать на занятия. Вот именно бегать — в прямом смысле слова. Их многочисленное беспокойное семейство проживало как раз недалеко от универа, что было для моей подруги большим подспорьем.
В перерывах между занятиями она неслась кормить детей, сама что-нибудь перехватывала и мчалась обратно в универ. Благо что в доме вечно толпились мамки-няньки, к которым периодически присоединялся кто-то из родни мужа. Все обожали маленьких Марика и Дину, все с ними носились, да и в Элечке души не чаяли. Ещё бы! Ведь она подарила им двух таких прелестных карапузов. Так что в доме обязанности были чётко распределены — кто сейчас возится с детьми, кто стирает, кто убирает, а кто готовит. У них на кухне всё время что-то жарилось-парилось-шкворчало. А Эльке вроде как и делать нечего. Корми детей и ни о чём другом не заморачивайся! Красота!
— Эль, ты в академку собираешься? — как-то спросила я, наблюдая за её бесконечной беготнёй туда-сюда.
— А зачем? — пожала плечами подруга. — У меня и так есть кому с детьми нянчиться и хозяйство вести. Глупо было бы ещё и мне там сидеть с утра до вечера. Да я с ума сойду в четырёх стенах! А тут, глядишь, и диплом получу. Так сказать, между делом.
Элька засмеялась, обнажив свои белоснежные зубы. Они, кстати, тоже остались при ней и ничуть не пострадали от беременности.
— Трудно же так носиться… — с недоумением проговорила я. — И ночами ты, небось, спишь вполуха…