Я буду рядом

Шин Кун-Суук

Юн!

Я и представить не мог, что увижу тебя в зале ожидания учебного центра со сборником стихов Эмили Дикинсон в руках. Когда ты крикнула мне издали: „Дэн!“, я подумал, что мне померещилось. И ты была не одна, а в компании Мен Сё, Миру и даже кошки Эмили. Ты возникла передо мной как раз в тот момент, когда я пребывал в ужасном настроении и окончательно обессилел, стараясь не допустить приезда мамы или сестры в военную часть. Мне делалось плохо при мысли, что кто-то увидит, как я ухожу. Я не желал просовывать руку в окно машины и махать кому-то на прощание. Я даже голову побрил лишь перед поездкой в часть. Вы стали первыми знакомыми мне людьми из внешнего мира, увидевшими меня с бритой головой. Мне было стыдно. Я вспоминаю лицо Мен Сё, когда я спросил, зачем вы приехали, и он ответил: „Это была моя идея, Дэн!“ Лицо старшего брата. Спасибо тебе, что привезла Эмили и дала мне возможность подержать

ее на руках. Ведь в те несколько дней, что я провел с вами в том доме, я так и не взял ее на руки. Я чувствовал себя неуютно, всякий раз стараясь избегать ее. Раньше я никогда не прикасался к кошкам. Она была теплой. Я до сих пор помню это ощущение. Если бы я знал, что кошки такие теплые и мягкие, то не выпускал бы ее из рук все время, пока был в том доме. Я сожалею об этом. Ты настаивала, чтобы я взял сборник стихов, даже когда я объяснил, что это не разрешено. Но ты убеждала меня где-нибудь спрятать книгу. Не удивляйся. В данный момент книга у меня в руках. Я подложил ее под письмо, которое сейчас пишу тебе. Когда я закончу службу в армии, я расскажу, как мне удалось сохранить стихи все это время. Это станет моим армейским подарком для тебя.

Юн!

Мне кажется, с тех пор, как я подарил тебе эту книгу, прошло так много времени. Ты рассказывала, что один парень из твоей группы, по прозвищу Велик, взял у тебя подаренный мною сборник стихов и исчез, но тебе удалось найти другую книгу. Этот сборник стихов Дикинсон снова вернулся ко мне, стал здесь моим талисманом. Когда мне ужасно хочется домашнего кимчи или на меня накатывает страх перед пауками, я широко раскрываю глаза и произношу вслух это стихотворение, словно заклинание:

Эта Любовь, которая здесь повсюду,Лишь наше представленье о Любви;И этого довольно для бремени,Что соразмерно привычной рутине.

Я повторяю слова „этого довольно“ два или три раза. При повторении этих строк я чувствую, как отступает моя боязнь перед пауками. С завтрашнего дня у нас начинаются ночные стрельбы, и продлятся они три недели. Надеюсь, я не выпаду из команды.

Береги себя.

От солдата Дэна гражданской Юн».

Первое письмо от Дэна пришло через год после его ухода в армию и вступления в войска специального назначения. Это письмо длинное – пять страниц. Но он не сообщил мне тогда, что попал в спецназ. Я развернула письмо и положила на стол. От солдата Дэна гражданской Юн… Я долго вглядывалась в эти слова. А затем наполнила чернилами перьевую авторучку, раскрыла новый блокнот и вывела имя «Дэн» на первой странице.

Дэн.

Дэн в младенчестве. Дэн в детстве. Дэн в семнадцать, восемнадцать, девятнадцать лет, студент колледжа, позже – солдат. Когда я позвонила его сестре узнать адрес, она сообщила, что он вступил в войска специального назначения. Спецназ? Да, именно спецназ… Она сказала, что у них каждый день бесконечные военные учения. Иногда ему приходится по нескольку дней проводить в горах, имея при себе лишь солдатскую флягу и штык. Ты видела, сказала она, как в День вооруженных сил солдаты строем спускаются на парашютах? Так вот его подразделение как раз выполняет такие задания. Почему Дэн? Она объяснила, что у него подходящее телосложение для солдата спецназа. Но ведь они должны проходить тест на пригодность к подобной службе? Я донимала его сестру вопросами, но это уже не имело значения. Я снова попыталась написать имя «Дэн» в своем блокноте. Услышав от его сестры о поступлении Дэна в спецназ, я никак не могла связать с ним происходящее. Я просто не могла представить, как Дэн прыгает из самолета с парашютом. Как он мог несколько дней прожить один в горах? Между словами «гражданский» и «солдат» раскинулась пропасть, которая мешала мне представить его марширующим по дороге или проходящим обучение в море. Вероятно, он служил в отряде, предназначенном для операций в горах. После окончания службы такие люди морщатся при одном упоминании о горах. Кто бы мог подумать, что он там окажется! Дэн безумно боялся пауков, а вот попал в спецназ и был вынужден в одиночку выживать среди дикой природы! А что, если, пробираясь через кусты, он наткнулся бы лбом на паучью паутину? Я заполучила его адрес, но все никак не могла представить его жизни в армии, поэтому мои письма Дэну оставались незаконченными и неотправленными. Вдруг пришло первое письмо от него.

«Дэн!

Я получила твое письмо. Надеюсь, твои трехнедельные учения прошли удачно».

Не зная, что писать дальше, я захлопнула блокнот. Интересно, сколько раз Дэн читал самому себе стихи Дикинсон,

чтобы преодолеть страх перед пауками во время трехнедельных учений? Я уже собралась убрать письмо Дэна в ящик стола, но на мгновение замерла от вороха других писем, сложенных внутри. Я вытащила их и разложила на столе. Здесь попадались даже складывающиеся почтовые открытки и простые почтовые карточки. Подумать только, ведь за все это время он написал мне множество писем, а я так ни разу и не ответила ему. Мое внимание привлек листок бумаги, затесавшийся среди его писем. Я вытащила его наружу.

• Снова начать читать.

• Выписывать все незнакомые слова из книг, узнать их значения и составить свой собственный словарь.

• Выучивать наизусть одно стихотворение в неделю.

• Не посещать могилу мамы до наступления Чхусока.

• Каждый день не меньше двух часов гулять по городу.

Когда Мен Сё и Миру в первый раз пришли ко мне, я заставила их подождать на крыше, а сама вошла в комнату и сняла этот листок бумаги со стены. Должно быть, он затерялся среди писем Дэна. Я аккуратно разгладила бумагу и засунула под стопку писем.

Перед моим мысленным взором промелькнуло лицо Дэна в большом зале военной части. Мы приехали в учебный центр на два часа раньше и ждали его. Поскольку встреча не была назначена заранее, мы опасались, что там окажется слишком много народу и мы можем не увидеть его. Поначалу народу было немного, но затем собралась целая толпа. В основном это были друзья новобранцев, и если бы мы не стояли перед учебным центром, то могли бы подумать, что ожидаем начала какого-то праздника. Первым Дэна заметил Мен Сё. Пока я рассеянно смотрела куда-то вдаль, он похлопал меня по плечу и указал на торопящегося Дэна. Я с трудом узнала Дэна в этом незнакомце с наголо бритой головой и пристально смотрела на него. Увидев нас, Дэн от удивления воскликнул: «О!» Его щеки были так тщательно выбриты, что кожа казалась голубоватой. И подбородок тоже. Он некоторое время смотрел на меня, а затем взял у Миру кошку. Он качал Эмили на руках и внимательно рассматривал нас троих. Подчас расставание заставляет нас тянуться к тем, к кому раньше мы не проявляли интереса, относиться внимательнее к людям, которые не могут в достаточной мере ответить на наши чувства. И хотя Дэн держался на расстоянии от кошки, когда жил с нами в заброшенном доме, теперь казалось, что он с самого начала полюбил Эмили.

Дэн молча почесывал Эмили за ушами. И продолжал это делать даже в кафе, которое мы нашли с большим трудом, где я сунула ему сборник стихов и попросила незаметно пронести в казарму. Отдав Эмили Миру, он, не оглядываясь, направился в учебный центр. «Обернись, ну хотя бы один разок!» Я смотрела ему в спину и тут поймала себя на том, что произношу эти слова, словно заклинание. «Ничего не получается, – пробормотал Мен Сё, – он ни разу не обернулся». И тут я сорвалась с места и бросилась за ним вдогонку. Дэн уже влился в толпу бритых парней, когда я его остановила.

– Я напишу тебе, – порывисто сказала я.

– Да?

– И приеду еще раз.

– Все в порядке, со мной все хорошо, – сказал Дэн и улыбнулся.

Позже на стоянке, где ненадолго задержался автобус по пути в город, я снова представила спину Дэна, исчезающего в толпе, и устало закрыла глаза. Уже в автобусе я вспомнила о том далеком времени, когда мы сидели вместе с ним перед железнодорожными путями, а мимо проносились ночные поезда, и еще сильнее сжала веки.

Я перечитывала все его письма одно за другим.

«Юн!

У меня новый адрес. Я не стану отправлять это письмо военной почтой. Я попросил одного друга из войск гражданской обороны отправить его тебе по городской почте. Так я могу писать, не опасаясь цензуры.

В моей жизни многое произошло. В спецназе нам приходится нелегко. Учения отбирают много сил, но жизнь в бараках просто ужасна. И хотя здесь и в самом деле строго относятся к званиям, некоторые парни до армии состояли в бандах и готовы ввязаться в драку по мановению руки. Полевые лопаты летают в разные стороны, а во время вечерней переклички кто-нибудь из этих парней непременно лягнет стоящего рядом солдата, чтобы сбить его с ног. Пару раз в неделю нас собирают, чтобы напомнить – нельзя нарушать правила поведения. Нас будят посреди ночи и заставляют отжиматься от пола в одних трусах, балансировать как можно дольше на кончиках больших пальцев или на головах, с руками за спиной. Сержанты бьют капралов, а те в свою очередь бьют привилегированную группу солдат, которые бьют тех, кто бьет всех остальных. Официально разрешены лишь испытания на физическую выносливость, а побои категорически запрещены, но солдат регулярно бьют, оправдывая эти меры поддержанием воинской дисциплины. Среди старших призывников попадаются мягкосердечные ребята, которые не могут себя заставить избивать нас, и вот они напиваются все вместе, а затем уже принимаются задело.