Я человек советского модерна

Я человек советского модерна,

Ещё того – до лысой чепухи,

Когда рвались дыханием мехи,

И карты одномерной малахит

Был заменён рубином пятимерным.

Мне ведома цена преображенья,

Она в моих хрящах, в натяге моих жил,

Слепому богу в азбуке могил,

Не вы, а я её платил,

В победы превращая пораженья.

Для

тех побед моим зубастым керном

Пробита в стылой гнили колея –

Теперь по ней покатится Земля,

И лучше всех об этом знаю я,

Я, человек советского модерна.

Невидима, незрима, непонятна…

Покажется – и спрячется обратно.

Не в прятки мы с мечтой своей играем,

А пряча, от нападок защищаем.

Она живёт глубОко-внутривенно,

Она не может быть не сокровенна,

Не потому что хила и убога –

Мы за неё в ответе перед Богом!

Когда мечту мы миру открывали –

Ей тОтчас черти крылья отрывали,

Над ней глумились и на ней топтались,

Поскольку воплощенью испугались,

Она для них страшней любого квеста,

В котором нет им времени и места.

Отныне – легче сами на закланье –

Но не дадим Мечту на поруганье.

«По плодам их узнаете их. Собирают ли с

терновника виноград, или с репейника смоквы?»

Евангелие от Матфея, 7:16

Огонь зачах. Струя гнилой воды

Едва-едва течёт по медным трубам.

Какие уготовят нам плоды

Два братца – древоточец с лесорубом?

Каким увижу свой осенний сад?

Репьи на смокве? Тёрн на винограде?

Эдем мой – духом и размером с ад?

И гад на гаде?

Октябрь тает, инею родня.

А как он был румян, красив и молод!

Осталось старичку всего два дня

До смерти от рожденья комсомола.

Увы – дух будущего тошноват,

Стерплю ли я, тогда седой иль лысый?

Стерплю! и даже буду рад:

Ведь это сдохнут нынешние крысы

И свиньи – завсегдатаи корыт.

Им знать: кто с предками не ровен

Из памяти потомков будет смыт

Тугой струёй гиперборейской крови.

Ну, а пока сидят беда в беде

От Князя Тьмы ошую и одесно,

Как угадать: на вековом суде

Простится

ль мне мой пафос неуместный?

Моя – по октябрю – любовь-тоска

Не обернётся ль запоздалым свистом?

Роман мой с вечным городом «Москва»

Прочитан будет или – лишь пролистан?

Узнаем по плодам. Пока ж мои сады

Грызут жучки и вырубают грубо.

Огонь зачах. Струя гнилой воды

Едва-едва течёт по медным трубам…

Привет тебе, химера из химер!

Лернейского пруда гнилые воды

Твоим адептам знамя и пример –

Обычный ад под маскою свободы.

Сестричка тьмы, неразберихи мать,

Росянка с ароматом мертвечины,

Как трудно твою сущность разгадать

Под – на борьбу зовущею – личиной!

Она не "для", гораздо чаще – "от".

«Как мы б тогда стремительно развились,

Исчезни вдруг зависимость и гнёт!

Мы сами по себе!..» – но вот

Вдруг на полях не просто недород…

Да что поля – мы б сами не родились,

Когда б, к примеру, кислород и водород

Из плена аш-два-о освободились.

«Свободу от забот и от работ!

Да здравствуют бездельники-Афони!..»

Несвязность слов, свобода в ладе нот -

Пир бреда, совершенство какофоний!

«Освободим энергию ядра!

Бегите, атомы, из липких пут молекул!

А тем самим уж вырваться пора

Из плена организма-человека!

Освободим цветы, листву, плоды

От спрута ненасытного кореньев!

Как хороша пустыня без воды!

Как хорошо движение без тренья!

Долой слова – "обязаны", "должны"

"Я сам-с-усам!", "Мы созданы для воли!"»

Но у свободы лапы так нежны,

Что, погибая, мы не слышим боли.

Свободны все: кто люб, кто свят, кто клят –

От наказанья, от любви, служенья,

И ни к чему за небеса сраженье,

Когда вдруг наша матушка-Земля

Освободит нас от земного притяженья.

«Плевать на все усилия Творца,

Да здравствуют освобожденья стачки!

Освободим аорты и сердца

От каторги пожизненной прокачки!»

Хозяйка-Смерть (а не простая хмарь

Подобием осенней непогоды)

Получит власть, как только Хаос-царь

Взойдёт на трон все-мировой свободы.

Свободу от… от… от… от… от!..

Всё – от всего, от всех – любой и каждый!

И сам Создатель в мир иной уйдёт,

С таким трудом скрепивший всё однажды…

Привет тебе, химера из химер,

Царица веселящего обмана!

Я ею выкуплен с пожизненных галер –

Корабль встал и сгнил средь океана…