Я - четвертый
Шрифт:
— Прекрасно. До конца второго урока еще получаса, а ты выбрал астрономию с миссис Бартон. Она замечательный учитель, одна из лучших у нас. Однажды она получила почетную грамоту от штата, подписанную самим губернатором.
— Это здорово, — говорю я.
После того, как мистер Харрис с трудом выбирается из кресла, мы покидаем его кабинет и идем по коридору. Его ботинки скрипят на недавно навощенном полу. Пахнет свежей краской и моющими средствами. Вдоль стен стоят шкафчики для вещей и одежды. На многих наклеены баннеры в поддержку футбольной команды. Во
— Вот мы и пришли, — говорит мистер Харрис. Он протягивает руку. Я пожимаю ее. — Мы рады, что ты с нами. Мне нравится думать о нас, как о сплоченной семье. Добро пожаловать в нее.
— Спасибо, — отвечаю я.
Мистер Харрис приоткрывает дверь и просовывает голову в класс. И только тут я понимаю, что немного нервничаю, что подступает какая-то дурнота. У меня дрожит правая нога, сосет под ложечкой. Я не понимаю почему. Уж точно не потому, что предстоит идти на первый урок. Я слишком часто это делал, чтобы нервничать. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь стряхнуть напряжение.
— Миссис Бартон, извините, что прерываю. Пришел ваш новый ученик.
— О, замечательно! Пусть войдет, — отзывается она с энтузиазмом.
Мистер Харрис открывает дверь, и я вхожу. Класс строго квадратный, в нем примерно двадцать пять человек, они сидят за прямоугольными столами размером с кухонный, по трое учеников за каждым. Все взгляды обращены на меня. Я смотрю сначала на учеников, а потом уже на миссис Бартон. Ей под шестьдесят, на ней розовый шерстяной свитер и очки в красной пластиковой оправе, прикрепленные к цепочке на шее. Она широко улыбается, у нее седеющие вьющиеся волосы.
У меня вспотели ладони и горит лицо. Надеюсь, оно не покраснело. Мистер Харрис закрывает дверь.
— И как тебя зовут? — спрашивает она.
В своем неуравновешенном состоянии я чуть было не говорю: «Дэниэл Джонс», но спохватываюсь. Глубоко вдыхаю и отвечаю:
— Джон Смит.
— Замечательно! А откуда ты?
— Фло… — начинаю я, но снова спохватываюсь, не успев выговорить слово да конца. — Санта Фе.
— Класс, давайте поприветствуем его.
Все хлопают. Миссис Бартон показывает мне на свободное место в центре класса между двумя другими студентами. Я испытываю облегчение от того, что она больше не задает вопросов. Она отворачивается, чтобы идти к своему столу, а я направляюсь по проходу прямо на Марка Джеймса, который сидит за одним столом с Сарой Харт. Когда я прохожу мимо, он высовывает ногу и ставит мне подножку. Я спотыкаюсь, но не падаю. По всему классу раздаются смешки. Миссис Бартон тут же оборачивается.
— Что случилось? — спрашивает она.
Я не отвечаю ей, а вместо этого смотрю на Марка. В любой школе есть крутой парень, задира, называйте его как хотите, но еще никогда он не возникал так быстро. У него черные волосы, щедро намазанные гелем, и они тщательно уложены так, чтобы торчали во все стороны. Аккуратно подстриженные бачки и щетина на лице. Лохматые брови над темными глазами. По его футбольной куртке я вижу, что он в двенадцатом,
Я смотрю на свое место тремя столами дальше, а потом снова на Марка. Я мог бы в буквальном смысле сломать его пополам, если бы захотел. Я мог бы забросить его в соседний штат. Если бы он попробовал бежать и сел в машину, я бы догнал его машину и закинул на верхушку дерева. Но, помимо того, что это было бы чрезмерной реакцией, у меня в голове проносятся слова Генри: «Не высовывайся и не привлекай слишком много внимания». Я знаю, что должен следовать его совету и игнорировать то, что только что случилось, как я всегда делал прежде. Это то, что мы хорошо умеем: сливаться с окружающим и жить в его тени. Но сейчас мне как-то не по себе, и еще до того, как я успел дважды подумать, вопрос уже задан.
— Тебе что-то нужно?
Марк отводит глаза, обводит взглядом класс, всей тяжестью откидывается на спинку стула, потом снова смотрит на меня.
— О чем это ты? — спрашивает он.
— Ты высунул ногу, когда я проходил. И ты толкнул меня во дворе. Я подумал, может быть, ты чего-нибудь от меня хочешь.
— Что происходит? — спрашивает у меня за спиной миссис Бартон. Я смотрю на нее через плечо.
— Ничего, — отвечаю я. И снова перевожу взгляд на Марка. — Ну?
Его руки сжимают стол, но сам он молчит. Мы в упор смотрим друг на друга, потом он вздыхает и отводит глаза.
— Так я и думал, — говорю я ему, глядя сверху вниз, и иду дальше. Другие ученики не знают, как им реагировать, и большинство из них все еще смотрят на меня, когда я занимаю свое место между рыжеволосой веснушчатой девушкой и жирным парнем, который таращится на меня, разинув рот.
Миссис Бартон стоит перед классом. Она выглядит несколько обеспокоенной, но потом приходит в себя и рассказывает, почему вокруг Сатурна есть кольца и что состоят они в основном из частичек льда и пыли. Через какое-то время я отключаюсь и смотрю на других учеников. Группа совсем незнакомых людей, которых я снова буду пытаться держать на дистанции. Это всегда очень тонкое дело: общаться с ними ровно столько, чтобы оставаться загадочным, но при этом не становиться странным и не высовываться. Сегодня я уже провалил это дело самым ужасным образом.
Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. У меня все еще противно сосет под ложечкой и дрожит нога. Руки теплеют. Марк Джеймс сидит через три стола передо мной. Один раз он оборачивается и смотрит на меня, потом что-то шепчет на ухо Саре. Она тоже оборачивается. Она выглядит бесстрастной, но тот факт, что она с ним встречалась и теперь сидит вместе с ним, меня удивляет. Она одаривает меня теплой улыбкой. Я хочу улыбнуться в ответ, но словно застываю. Марк снова пытается ей что-то нашептывать, но она качает головой и отталкивает его. Мой слух гораздо лучше, чем у людей, если я его напрягу, но я так взволнован ее улыбкой, что не вслушиваюсь. Хотел бы я слышать, что она сказала.