Я – дань

Ратникова Дарья Владимировна

– Прошу вас, ния, – он улыбнулся мне уголками рта. И подал руку, чтобы помочь забраться на дракона. Я не чувствовала страха, только любопытство.

Когда я взобралась в некое подобие седла и уцепилась за перекладину, которая, видимо, специально была предназначена для нас, беловолосый одним лёгким движением вскочил на дракона передо мной.

– Вам удобно, ния? Держитесь крепко, сейчас будем взлетать.

Неужели мы так и будем звать друг друга – по титулам? Может быть, ему ни к чему моё имя. Он его забудет, как только выполнит свой долго, но мне то как к нему обращаться?

Поэтому я преодолела свою невольную робость и спросила.

– Мастер, как вас зовут? Мне не очень удобно обращаться к вам только по титулу.

– Простите, забыл представиться – Игнис, – мне кажется удлось смутить беловолосого.

– Тависса, – представилась я в ответ. Вот и познакомились, беловолосый Игнис.

А драконы на площади начали подниматься в небо, один за другим. Изящно, словно танцуя, они взлетали в воздух. Вот настал и наш черёд. Почувствовав движение, я заставила себя не закрывать глаза, а смотреть. Выпрямившись, я вцепилась в перекладину, приделанную к седлу и смотрела, как земля уходит из под ног, как всё меньше и меньше становятся люди на площади и отдаляется мой родной город. Теперь для меня начинается новая жизнь. И никто не знает, какой она будет.

Глава 2

Белый дракон вместе с беловолосым наездником, прямо стоявшим на спине дракона, медленно плыли среди облаков. По крайне мере, мне так казалось. Земля была далеко-далеко, так что и разглядеть невозможно и покрыта какой-то белой дымкой. Наверное, это были облака или клочья тумана. Внизу проплывала моя страна. Обширные поля, перемежавшиеся степями, небольшие деревушки и большие жаркие города. Реки и озёра. Большой плодородный край. Прощай, Роум, прощай моя страна.

Мне было невесело и чтобы отвлечься от печальных мыслей, я старательно заставила себя думать о другом. Да вот хотя бы беловолосый синтар – чем не повод? Игнис. Интересно, что значит его имя? Оно подходило ему, так же как моё – шло мне. Может быть у них нет такого дара. У нас же каждый умел давать имена своим детям, такие, что чувствовалось, что имя принадлежало ребёнку и никак иначе назвать его не могли.

Меня не просто звали Тависсой, я ощущала себя ею. Тависса означало «лепесток тавы», травы, что давала счастье и молодость. Галата всегда говорила, что мама, должно быть, назвала меня так, уверенная, что я буду для кого-то счастьем. И я всегда верила в эту красивую легенду.

Когда закатное солнце выплыло из облаков, огромное и прекрасное, словно расплавленное золото, я почувствовала, как меня смаривает. Сказалась долгая бессонная ночь в храме. Да и дома я привыкла ложиться рано, а вставать на рассвете, чтобы встречать на большой открытой террасе восход солнца. Он был прекрасен. Даже несмотря на то, что встречала я его почти всегда в одиночестве. Галата была далеко, а Марк не вставал так рано.

Я вздохнула, потом зевнула. Понятия не имею, как Игнис услышал меня, но он повернулся ко мне.

– Ния, вы хотите спать? Я скажу Аросу, чтобы летел помедленнее. А вы пристегнитесь ремнями. К сожалению, мы не можем сейчас сделать привал.

Я кивнула. Нельзя, так нельзя. Поискала одной рукой ремни.

Нашла их и пристегнулась, а потом прислонилась к спинке седла и закрыла глаза. Сон сморил меня не сразу, но и в нём мне снилось, что я сижу на спине белого дракона, который уносит меня в неизведанную даль.

А утром я не сразу смогла понять где нахожусь. Было ещё темно и подрагивающая подо мной спина дракона сначала почудилась мне мягкой кроватью, которая просто почему то трясётся. Хорошо, что я была пристёгнута. Ремни удержали меня от глупого, но такого естественного шага – вскочить, чтобы нащупать светильник. Через несколько минут, я всё-таки вспомнила где нахожусь и невольно вздохнула.

Конечно, если бы я не оставляла ничего хорошего, только грязную лачугу или сиротский дом, я смотрела бы на будущее с большей надеждой. А так… Я просто старалась верить, что синтары везут нас не на смерть.

Дракон по-прежнему летел вперёд, туда, где вставало огромное огненно-красное рассветное солнце. Беловолосый наездник уже не стоял, но сидел впереди на драконе. Услышав, что я пошевелилась, он обернулся ко мне:

– Доброе утро, ния Тависса. Хорошо спалось?

– Да, благодарю вас.

Вежливость. Ничего, кроме вежливости. Интересно, этот Игнис хоть когда-то спит? Я бы не смогла всю ночь вот так вот просидеть на драконе, глядя в заоблачную даль. Но то я. Синтары, говорят, не совсем люди.

Но мои тоскливые мысли, в-общем то мне не свойственные, скоро сменились на другие, когда синтар сказал, что скоро мы снизимся, чтобы сделать привал, поесть самим и покормить драконов. Интересно, а что едят драконы?

Эта мысль занимала меня всё оставшееся до снижения время. Когда наконец дракон пошёл на спуск и Игнис попросил меня пристегнуться, я забыла обо всём на свете. Это было прекрасно. Так невыразимо, что я не смогла бы описать этот полёт словами.

Арос медленно и плавно начал снижаться. Так что сначала я смогла почти потрогать облака. Такие мягкие и рыхлые, они норовили ускользнуть из-под пальцев. Потом в лучах рассветного солнца показался лес и деревья маленькие, словно игрушечные. Они неумолимо приближались. Так близко, что дракон едва не задевал их крыльями. А потом впереди показалась залитая золотым светом поляна. И вот на эту поляну мы и должны были сесть.

Арос приземлился медленно, так что едва всколыхнулась трава. Игнис сразу соскочил на траву, а потом подал мне руку, помогая выбраться. Я с радостью ступила на твёрдую землю. Наконец-то под ногами ничто не покачивалось. Не сказать, что летать было неприятно, но всё-таки на земле надёжнее себя ощущаешь как-то.

Все десять драконов с девушками и один дракон геста уже были здесь на поляне. Мы приземлились последними. Девушки ходили, разминали ноги. Слышалась робкая речь. Кажется, уже даже те, кто боялся, пришли в себя.

– Мастер, не подскажете, куда нас везут? – Спросила одна из них, по-моему Амалия. Я её видела только издалека. Близко свести знакомство как-то не получалось. Девушка была красивая, хотя я и не люблю описания. То, что я считаю красивым, как правило, не нравится никому, кроме меня. Поэтому я обычно держу своё мнение при себе.