Я есть То
Шрифт:
М: Желание дискутировать — это всего лишь желание. Желание знать, желание иметь силу, даже желание существовать — это просто желания. Каждый хочет быть, выжить, продолжаться, поскольку никто не уверен в себе. Но все бессмертны. Вы делаете себя смертными, считая себя телами.
В: Раз уж вы нашли свою свободу, не могли бы вы дать мне её кусочек?
М: Почему кусочек? Берите всё. Берите, она для того и есть, чтобы её брали. Но вы боитесь свободы!
В: Свами Рамдасу приходилось иметь дело с подобной просьбой. Однажды преданные собрались вокруг него и стали просить освобождения. Рамдас слушал их
М: Привязанность уничтожает смелость. Дающий всегда готов отдать. Нет берущего. «Свобода» означает «отпустить». Люди просто не хотят отпустить всё. Они не знают, что конечное — цена бесконечного, как смерть — цена бессмертия. Духовная зрелость — это готовность отпустить всё. Отказ — это первый шаг. Но истинный отказ лежит в осознании того, что отказываться не от чего, потому что ничто вам не принадлежит. Это подобно глубокому сну: вы не отказываетесь от кровати, когда засыпаете, — вы просто забываете о ней.
74
Истина здесь и сейчас
Вопрос: Мой вопрос такой: каково доказательство истины? Последователи всех религий, метафизических или политических, философских или этических, убеждены, что их истина единственная, что всё остальное — ложь, и принимают своё собственное непоколебимое убеждение за доказательство истины. «Я убеждён, значит, это должно быть так», — говорят они. Мне кажется, что любая философия или религия, любая доктрина или идеология, какой бы полной, свободной от внутренних противоречий и эмоционально притягательной она ни была, может быть доказательством только своей собственной истины. Это как одежда, надеваемая людьми, которая различается в зависимости от времени и обстоятельств и следует своим тенденциям моды. Может ли существовать истинная религия или философия, не зависящая от чьих-либо убеждений? И не в священных текстах, поскольку они также зависят от чьей-то веры в них. Существует ли истина, которая не зависит от веры в неё, которая не является субъективной?
Махарадж: А наука?
В: Наука циклична, она заканчивается тем, с чего начинается — чувствами. Она имеет дело с переживаниями, а переживания субъективны. Два человека не могут иметь одно и то же переживание, хотя могут выражать его одними и теми же словами.
М: Вам надо искать истину за пределами ума.
В: Хватит с меня трансов, сэр. Любой наркотик может вызвать их дёшево и быстро. Даже классическое самадхи, вызванное дыхательными или ментальными упражнениями, не сильно от них отличается. Есть кислородное самадхи, самадхи двуокиси углерода и самостоятельно вызванное самадхи, следствие повторения мантры или цепочки мыслей. Монотонность усыпляет. Я не могу принять самадхи, даже самое великое, в качестве доказательства истины.
М: Самадхи находится за пределами переживаний. Это состояние, лишённое качеств.
В: Отсутствие переживаний вызвано невниманием. Они возобновляются с возвращением внимания. Закрытые глаза не опровергают свет. Приписывая реальность состояниям отрицания, мы не продвинемся далеко. Само отрицание содержит в себе утверждение.
М: В каком-то смысле вы правы. Но разве вы
В: Сэр, я не знаю, какова истина и что может быть её доказательством. Не бросайте меня на милость моих знаний — у меня их нет. Здесь вы — познавший истину, не я.
М: Вы отказываетесь от свидетельствования как от доказательства истины, опыт других не имеет для вас никакого значения, вы отвергаете все выводы из сходных утверждений большого количества независимых свидетелей. Так что сами скажите мне, какое доказательство удовлетворит вас, что вы считаете действительным доказательством?
В: Если честно, я не знаю, что может быть доказательством.
М: Даже не ваш собственный опыт?
В: Ни мой опыт, ни даже моё существование. Они зависят от моего сознания.
М: А от чего зависит ваше сознание?
В: Я не знаю. Раньше я бы сказал «от тела», теперь я вижу, что тело вторично, а не первично, и не может считаться доказательством существования.
М: Я рад, что вы отказались от концепции «я есть тело», основного источника ошибок и страдания.
В: Я отказался от неё интеллектуально, но чувство отождествления с чем-то конкретным, с личностью, всё ещё со мной. Я могу сказать: «Я есть», — но не могу сказать, что я. Я знаю, что существую, но не знаю, что существует. Как бы я ни пытался это выразить, я оказываюсь лицом к лицу с неизвестным.
М: Само ваше бытие и есть реальность.
В: Боюсь, что мы говорим о разных вещах. Я не являюсь каким-то абстрактным бытием. Я личность, ограниченная и осознающая свои ограничения. Я есть факт, но очень непрочный факт. Нет ничего, на чём могло бы быть основано моё существование как личности.
М: Ваши слова мудрее вас самих! Ваше существование как личности недолговечно. Но разве вы всего лишь личность? Разве вы вообще личность?
В: Как мне на это ответить? Моё чувство бытия доказывает только то, что я есть. Оно не доказывает ничего, что не зависит от меня. Я относителен, одновременно создание и создатель относительного. Абсолютное доказательство абсолютной истины — что это, где оно? Разве может простое чувство «я есть» служить доказательством реальности?
М: Конечно, нет. «Я есть» и «мир есть» относительны и взаимозависимы. Они вызваны тенденцией ума проецировать имена и формы.
В: Имена, и формы, и идеи, и убеждения, но не истину. Если бы не вы, я бы принял относительность всего, включая истину, и научился бы жить допущениями. Но я встретил вас и услышал, как вы говорите об Абсолюте как о чрезвычайно желаемом и будто бы в пределах моей досягаемости. Такие слова, как покой, блаженство, вечность, бессмертие, привлекают моё внимание как обещающие свободу от страха и боли. Мои врождённые инстинкты — поиск удовольствий и любопытство — разбужены, и я начинаю исследовать открытую вами территорию. Всё кажется чрезвычайно привлекательным, и я, естественно, спрашиваю: «Это достижимо? Это реально?»